Разведенка не приговор!

Глава 1

Болит-то как все…

И дышать нечем. Какая-то тряпка на лице мне мешала нормально вдохнуть.

Болит? Я отодвинула тряпку и уставилась на странный какой-то потолок. Лепнина? И по ней будто от огня всполохи пляшут.

И тут, как дошло до меня! Я живая?! Самолет упал, и я выжила? Да разве такое возможно? Это на сколько миллионов один шанс?!

Села и не пойму ничего, голова кружилась. Комната старинной мебелью заставленная, я в кровати. На столе свечка в подсвечнике, почти догорела, поэтому так огонек и плясал. Вот-вот фитилек догорит.

Куда это меня привезли? На больницу не похоже. Я выбралась из кровати. На мне длиннющая, до самого пола типа ночнушки. Ох! Болит все, но вроде не сломано ничего. Вот же чудеса.

А девочки мои?! Тут же вспомнила и сердце в тревоге сжалось. Я жива, может и они? Ох! Моим же сообщат. Они, наверное, с ума сходят.

Шатаясь, пошла к двери. Должен же тут кто-то быть? Свечка от легкого порыва воздуха погасла.

За дверью пустой коридор. В большое окно в конце, лился голубой свет луны. Будто я в доме каком-то большом, и все тут “под старину”. Может все же еще кто-то выжил? Привезли пострадавших в ближайшее от аварии место, ждать помощи, а это оказался какой-нибудь “музей-усадьба”?

Кругом тишина, аж звон в ушах стоит. Пить очень хочу, поняла я.

Здесь же, если спасатели прибыли, сейчас очень шумно должно быть, толпа народу и где же они все? Доковыляла до лестницы. Темно на ней было, но держась за перила, я все же спустилась. И услышала, наконец, голоса.

Увидела слабый свет из-под двери и на ощупь дошла до нее. Толкнула.

В комнате за столом сидела грузная женщина. Еще одна свеча хорошо ее освещала. Нос красный, глаза припухшие — будто плакала. Одета под стать обстановке — платье длинное, передник, чепчик даже. Косплееры? Еще там был мужчина, он сидел спиной ко мне.

Поэтому он меня не увидел сразу. Дверь совершенно бесшумно и очень легко открылась. Женщина, раскрыв рот, уставилась на меня. Я на нее. Она закатила глаза и с громким “бум”, повалилась на стол.

Мужчина уставился на нее, а потом обернулся. И все повторилось. Закатившиеся глаза и еще один “бум”! Что тут происходит?!

Пришлось идти реанимировать этих двоих. Пошлепала женщину по щекам. Она глазами захлопала, а потом, как заорет:

— Госпожа!!!

Я так перепугалась от неожиданности, что тоже заорала:

— Где?!

И тут мужик в себя пришел и тоже, как давай орать:

— АААААА!

Вскочил и как побежит! Мужики пошли нервные… Женщина на меня таращилась, ее похоже это не слишком волновало.

— А где все? — спрашиваю у нее.

— Кто “все”?

— Спасатели. Выжившие есть кроме меня?

— Спаситель? Так он к вам явился, госпожа? Вы поэтому и восстали?

Явная подмена формулировок. Только я пока еще была не в состоянии связно думать.

— Я встала, потому что никого рядом не было и спросить, что случилось, тоже не у кого. И еще я пить хочу.

— Пить?!

Чем ее этот факт так поразил, я понятия не имела. Но она отошла к шкафу и забулькала там чем-то. Почему-то на меня через плечо все время поглядывая. Поднесла мне стакан, а рука ходуном ходит.

Вода как вода. Я выхлебала ее одним махом, что не расплескалось, в горле совсем пересохло. Женщина почему-то с облегчением вздохнула.

— Так вы, и правда, живая?! А доктор Нихельсон сказал, что мертвая совсем. Госпожа!!!

И как кинется меня обнимать! Еще и подвывает и носом шмыгает.

— Женщина, вы кто?! Что вы творите? Отпустите!

— То есть как это кто? — услышала она меня наконец и выпустила меня из захвата. — Так Таня же я. Кухарка ваша.

— Чья и кто?

Я, конечно, женщина не бедная, но кухарок себе позволить не могла. Разве что клининговую команду нанять время от времени, когда самой некогда прибраться. И вообще, что это за слово такое “кухарка”?

— Сядьте, — указала на стул и сама села.

Она присела.

— Где я нахожусь?

— Так в Дубках же.

— А Дубки где растут? — решила я зайти с другого бока.

— На аллее, за домом.

Не туда. Возвращаемся на маршрут.

— А дом где? Хотя бы район, область? Населенный пункт какой поблизости?

— Слова вы какие-то мудреные говорите. Я таких и не знаю.

— Адрес у этого дома есть?

— Дубки и Дубки… А! Адрес! Сейчас.

Она подхватилась и кинулась к другому шкафу. Зашуршало и она вручила мне конверт.

Только в музеях и в кино я такие видела. И на нем от руки было что-то написано. Только я никак не могла понять, что. Странные какие-то закорючки.

— Можете прочитать?

Я решила, что это последствия удара головой. Наверняка же я ей ударилась, хотя она и не болела.

— Так я ж безграмотная, госпожа, — отодвинулась от протянутого к ней конверта женщина.

— Извините, — не нашлась я что еще на это сказать.

Я снова опустила глаза на конверт и тут в глазах моих прояснело что ли, но буквы будто прекратили надо мной издеваться и сложились наконец в нормальные слова.

“Усадьба Дубки. Н…ской губернии. Госпоже Морозовой Д.Н. в собственные руки”.

Больше всего меня поразило, что на конверте была моя фамилия и инициалы.

Татьяна оказалась женщиной доброй, правда, не слишком сообразительной. Ну, что есть, то и будем есть. Для начала, я решила вернуться в ту комнату, в которой я проснулась. Все-таки болело все и сидеть на стуле даже тяжело. Она меня проводила, поддерживая под руку всю дорогу.

Посмотрев на кровать, с которой я “восстала”, я наконец поняла, что это за тряпка мне дышать мешала. Неужто, и правда, меня за покойницу приняли? Прям ложиться обратно расхотелось. Хорошо, что в комнате кресло было, в нем я и устроилась.

— Танечка. Я ничего не понимаю, объясните мне, пожалуйста, все по порядку. Что со мной случилось. Все что знаете.

— Да чего рассказывать то? — она мялась на краешке стула, будто ей неудобно было сидеть. — Как с лестницы вы упали, доктор приехал, вас посмотрел и говорит — все, кончаетесь вы. Так это еще днем было, а к ночи вы дышать и перестали.