Разведёнка прилично за 40

Глава 4

Зоя
– Должен денег? Ты?

Сама себе напоминаю всё повторяющего за другими попугая, но это потому, что озвученная информацию в моей голове никак не укладывается.

– А чему ты так удивляешься? – вспыльчиво заявляет муж. Он поджимает губы и смотрит на меня укоризненно. – Я – обычный человек и могу допускать промахи. Могу ошибаться. Разве нет? Вот ты, Зоя. Разве ты никогда не ошибаешься?

– Ошибаюсь.

Мой ответ не заставляет себя ждать.

Мы каждый день в чем-то бываем неправы – глупо спорить, но ошибка ошибке рознь. Не за каждую ошибку человека избивают так, что на нем почти живого места нет.

– И сколько ты должен? Когда нужно вернуть долг?

Спрятав взгляд за ресницами, Сергей не спешит с ответом. И чем дольше он молчит, тем безумнее стучит мое сердце.

– Серёж, не молчи, поговори со мной, – прошу его, потому что еще пара мгновений пугающей тишины, и мое сердце точно пробьет грудную клетку и выскочит наружу. – Поделись. Мы – же одна семья. Значит, и проблемы у нас общие. Давай мы без нервов всё спокойно обсудим и постараемся найти выход.

– Нет выхода, Зоя, – кривая усмешка Решетина напоминает восковую маску и откровенно меня пугает. – Сумма запредельная. А срок…

Слова резко сменяются смехом, истерическим и совсем нерадостным. А еще коротким. Потому что почти сразу муж хватается за ребра и, ткнувшись лбом в подушку, стонет. А когда замолкает, глухо добавляет:

– Срок всего один месяц.

– Один месяц… – повторяю вслед за ним, сжимая кулаки, останавливая себя от необдуманных действий.

Мне очень хочется до него дотронуться, погладить, поддержать. Но лучше не стоит. Вдруг нечаянно причиню ему дополнительную боль.

– Серёж, ну, это же не так мало… – стараюсь подбодрить, мысленно переводя один месяц в тридцать дней, а заодно подсчитывая отложенное на черный день.

На одном срочном вкладе четыреста тысяч до мая лежат. На втором до июня еще сто пятьдесят. Дома в конверте, спрятанном в комоде, двести… или уже двести двадцать? Кажется, я добавляла туда с последней зарплаты. Или это двести стало после того, как добавила? Ладно, посмотрю. Еще в кошельке пятерка есть.

Решетин на мои слова только морщится:

– Зоя, я в любом случае не найду двадцать лямов за месяц. Да я и половину сумму вряд ли достану.

С-сколько? Двадцать миллионов?

Я даже мысленно заикаюсь, проговаривая цифру.

Это ж куда столько ему понадобилось, если в нашем городе отличную трешку с хорошим ремонтом в центре можно купить за четыре? Ну ладно, пять.

Ноги перестают держать. Чтобы не упасть, хватаюсь за прикроватную тумбу, опираюсь на нее и, подтянув поближе банкетку, тяжело на нее опускаюсь.

– Почему так много?

Мой голос сипит, переполняясь эмоциями, но меня в последнюю очередь это волнует. Главное, ответ.

– Лопухнулся! Поставил не на тех! – злобно бурчит Сережа.

А у меня от его слов волосы на голове едва не шевелятся. Я правильно услышала то, что услышала?

Он поставил не на тех?

Это же не… повторение прошлого?

– Ты, что, снова играть на деньги начал?

Желание поддерживать супруга резко ослабевает. Омерзение накатывает волнами.

Когда Инге, нашей старшей дочери, исполнилось три годика, Сергей пропал на несколько дней. А вместе с ним вся заначка, отложенная мною на черный день. Я паниковала, хотела даже в полицию обратиться. Но родители мужа попросили не паниковать.

Блудный муж вернулся сам через сутки, заросший, в одежде не первой свежести и явно с большого бодуна… но живой и здоровый. Оказалось, он топил горе в бутылке, проигравшись в игровые автоматы. Тогда-то я и узнала о болезненной тяги любимого супруга к азартным играм.

Был большой скандал, вплоть до развода. Для меня никак не могло дойти, как можно оставить семью без денег и спустить их в унитаз ради своих хотелок. Мой папа, умерший за год до моей свадьбы, такого никогда себе не позволял. Он нас с мамой обожал, всё нес в семью, а не из нее.

Сережа стоял на коленях, умолял дать ему шанс исправиться. Инга, обожающая папочку, плакала с ним на пару…

И я сдалась.

Не сразу. Почти год приглядывалась. Но всё было хорошо. А потом случилось чудо. Думаю, не только для меня, но и для многих семей на нашей необъятной родине. Казино и залы игровых автоматов по все стране закрыли. Я выдохнула с облегчением…

А теперь…

– Я не играл, Зоя. Я просто делал ставки на спорт, – поправляет меня Решетин, будто это имеет какую-то принципиальную разницу. – Даже выигрывал много раз. А тут будто полоса невезения какая-то накрыла… Всё против меня!

– Подожди!

Вскидываю ладонь, жестом прося замолчать, и, приложив пальцы к вискам, их растираю. В голове болезненно пульсирует.

У меня всякий раз такое, когда сильно понервничаю.