Разведёнка прилично за 40

Глава 6

Зоя

Новую попытку поговорить решаю предпринять после того, как отправляю детей к бабушке на кухню ужинать. Сама от еды отказываюсь. Спасибо благоверному, кусок в горло не лезет.

– Серёж, объясни мне, что ты теперь сбираешься делать? – спрашиваю, едва переступаю порог спальни.

Меня интересует момент погашения долга, но муж интерпретирует вопрос по-своему.

– Я собираюсь всё-таки поехать в больницу. Слишком сильно болит грудь, едва дышу.

Взгляд, который он при ответе на меня кидает, насквозь пропитан обидой за мою холодность. Кажется, Сергей не только надеялся, а был твердо уверен, что я не просто остыну, но и приду его поддержать и пожалеть.

Только к его расстройству ни на какую жалость мне растрачиваться не хочется. Я б еще сильнее ему поддала, если б знала, что это поможет вправить потекшие мозги на место.

– Хорошо, поезжай, – соглашаюсь и тяжело опускаюсь на банкетку.

В моей голове каша и страх.

Что теперь будет? Как нам дальше жить? Справимся ли мы с такой напастью?!

Двадцать миллионов…

Сил держаться гордо и независимо остается всё меньше.

Неправда, что только в молодости женщины мечтают оказаться на ручках сильного и умного мужчины и оставить ему решать все проблемы. Взрослым тётенькам этого хочется не меньше. А порой даже больше…

На мои слова Сергей удивленно моргает и еще не меньше минуты вопросительно смотрит в мою сторону.

Не знаю, чего он ждет. Может того, что я одумаюсь, подскочу, чтобы подставить ему плечо и помочь подняться, а следом метнусь к шкафу и начну доставать удобную одежду? Свитер, в котором ходил днём, он со своими ребрами вряд ли теперь скоро наденет. А после предложу, нет, скорее напрошусь составить ему компанию в травмпункт?..

Я же думаю о насущном. О нас с ним. О том, как он умудрился опуститься на самое дно и ничем этого не показать, а я проморгать сей факт.

Это он такой хитрый и скрытный с возрастом стал?

Или я настолько расслабилась, привыкла ему доверять безоговорочно, что ничего дальше собственного носа уже не вижу?

– Ну, окей, – нарушает тишину недовольное бурчание.

Не дождавшись моей активности, муж отводит взгляд в сторону, будто я для него резко исчезаю, и медленно, опираясь на тумбу, поднимается самостоятельно. Шумно дыша и шаркая пятками по паласу, идет к шкафу.

Тот находится у меня за спиной.

Но я не оборачиваюсь, чтобы проследить, как Сергей будет справляться, не спешу подсказать, где найти нужное. Просто сижу и… сижу.

По шороху и редким матюкам с шипением под нос догадываюсь, что собственные злость и бессилие он срывает на ни в чем неповинной одежде, и постепенно выглаженные и аккуратно разложенные вещи превращаются в груду скомканных и кое-как утрамбованных в отсек тряпок.

Пусть.

Вмешиваться не буду.

Но прояснить один момент хочется уже нестерпимо.

– Серёж, ответь мне хотя бы, как ты собираешься отдавать долг? У тебя есть какое-то решение?

И вот тут он срывается.

– Зоя, ты понимаешь, что мне сейчас очень плохо, у меня всё болит, и голова совсем не работает?! – повышает голос Решетин. – Нет?! Не понимаешь?! А жаль! И обидно! Мне плохо, милая, пойми это! Мне. Плохо! И да, я осознаю, что натворил! Осознаю и постараюсь всё решить. Только не сегодня, окей, а завтра. Дай мне хотя бы немного времени прийти в себя! Не пили и не дави!

– Хорошо, не буду.

Киваю, сама себе напоминая китайского болванчика, и следом за ним, кое-как собравшимся, покидаю комнату. В прихожей дожидаюсь, когда обуется и выйдет в общий коридор. Запираю дверь и без сил прислоняюсь к ней спиной.

Обнимаю себя за плечи, стараясь согреться.

– Мам, что-то случилось?

Две серьезные моськи детей выглядывают из-за поворота, уходящего на кухню. Смотрю на двадцатидвухлетнюю Ингу, задавшую вопрос, на двенадцатилетнего Димку, жмущегося к сестре. Обманывать не хочется, но и говорить правду тоже.

– У папы проблемы, – отвечаю обтекаемо.

– Проблемы – это плохо. Но он же справится, он – мужик!

Сын ни на секунду не теряет веру в отца.

Мужик… справится…

Растягиваю на губах улыбку. Это лучше, чем говорить, что в данном утверждении я почему-то сомневаюсь.