Разведёнка прилично за 40

Глава 7

Зоя

Сергей домой не возвращается ни в восемь, ни в девять, ни в половине одиннадцатого вечера.

Обеспокоенная, я звоню ему на мобильный несколько раз, но неизменно натыкаюсь на равнодушное: «Абонент находится вне действия сети». А едва приходит эсэмэска, что он вновь в зоне доступа, как меня теперь сбрасывают принудительно, а следом отправляют сообщение.

«Я у родителей. Уже сплю. Не звони. Завтра поговорим»

– Ну завтра, так завтра, – едва слышно шепчу себе под нос и в кои-то веки занимаю не правый край кровати, а середину. – Может, так даже лучше. Никто на ухо храпеть не будет. И высплюсь.

На ухо действительно никто не храпит, но и сон, зараза этакая, из-за потраченных нервов никак не приходит.

И так верчусь, и этак. Натягиваю одеяло до шеи и скидываю его в ноги. Несколько раз взбиваю подушку и даже переворачиваю «холодненькой» стороной вверх. Раздражает неудобством абсолютно всё. Уснуть ничего не помогает.

Еще и мысли… бесконечные, навязчивые, утомительные…

Я то ругаю Сергея за игроманию; то строю с ним диалог, доказывая, как он не прав и безрассуден; то матерю тех, кто дал ему в долг – ну вот кто их просил?!; то обмозговываю, как поступить, чтобы спасти нашу семью…

Бег по кругу… снова и снова…

Ы-ы-ы…

Да сколько ж можно?!

В половине третьего, в конец измотавшись и чувствуя себя старой разбитой калошей, которой глаза хоть ниткой сшивай, чтоб угомонилась, плетусь на кухню и выпиваю стакан воды. Сразу не ухожу. Остановившись у окна, вглядываюсь в ночь.

Единственный на весь двор фонарь тускло освещает усыпанный снегом небольшой участок территории между нашим и соседним подъездом. Метель угомонилась. Даже ветер стих. Хорошо так…

Вот и моим бы мыслям утихнуть. Загадываю и возвращаюсь в постель. Засыпаю. А утром, всем сердцем ненавидя орущий будильник, едва разлепляю глаза.

Зеркало не радует. Из-за стакана воды и недосыпа лицо выглядит заметно пожеванным, да еще с мешками там, где их видеть не хочется.

Спасибо косметике, именно она с трудом, но делает из меня человека… привлекательного.

– Дим, в школу вместе идем, – предупреждаю сына за завтраком.

А чуть позже, обуваясь в прихожей, вручаю ему, пока не рванул с рюкзаком наперевес вниз по лестнице, пакет со своей вчерашней тяжелой папкой документов.

А нечего расслабляться, пусть тащит. Не всё мне страдать, нарезая лишние круги от дома до школы и от школы до администрации, да еще выслушивая заунывные речи классного руководителя о том, как надо и как не надо воспитывать детей.

– Привет, Зоя!

– Привет, Свет!

Со своей заместительницей и давней подругой, Светланой Щербининой, которую семь лет назад перетащила из городского отдела статистики к себе в администрацию, встречаемся на крыльце рабочего здания.

– Ты чего уже с утра заряженная? – интересуется она, бегло осматривая меня наметанных глазом.

Дожидается, когда я первой приложу пропуск к турникету, и то же самое повторяет следом. Параллельно со мной кивает Николаю, нашему охраннику, и пристраивается сбоку, вышагивая по просторному коридору в сторону лестницы на второй этаж.

– Уже в школе у Юрьевой побывала, – выдаю кратко.

Но подруге хватает.

– О-о-о, ясно. Димка снова отличился, а песочили проблемами воспитания подростков именно тебя, – улыбается понятливо.

– Ну а кого же еще?!

– И сколько в этот раз длилась экзекуция?

Хмыкаю.

– Стандартно. Двадцать пять минут, чтоб Елена Анатольевна не опоздала на урок.

О, да я сознаю, что предвзято и даже негативно отношусь к пытающейся «помочь» мне и сыну классухе, но валить с больной головы на здоровую, обвиняя покалеченного ребенка в том, что он сам виноват в травме, потому что спровоцировал, а после, кидаясь умными словами, учить меня, сорокашестилетнюю тетку, ей, двадцатипятилетней нерожавшей девочкой, как правильно воспитывать детей – по мне, явный перебор.

Возле кабинета притормаживаем. Отперев дверь, проходим внутрь. По очереди избавляемся от верхней одежды возле узкого шкафа и расползаемся к своим столам, чтобы переобуться.

У нас так жарко, что высидеть восемь часов в зимних сапогах – нереально. Ноги сварятся.

– Ты выглядишь уставшей, – замечает Щербинина, снова внимательно меня осмотрев.

– Бессонница замучила, – признаюсь и даже ожидаю новых вопросов, но неожиданно нас прерывает короткий стук.

Дверь распахивается и на пороге появляется та, кого я никак не жду. Галина Антоновна, моя свекровь.

– Зоя, здравствуй! Можно с тобой поговорить? Наедине.