Разведенка с прицепом. Замуж за босса!

Глава 2

Наталья

Верховский говорит абсолютно серьезно, поэтому ко мне тоже потихоньку возвращается дар трезвого мышления и членораздельной речи.

Мне ведь не померещилось, да? Босс и правда предлагает мне притвориться его невестой перед высокородной семейкой?

Вот те раз! Неслыханно!

– Роман Алексеич, вы в своем уме?! – вспыхиваю я, осознав абсурдность происходящего.

– Наташ, не будь ситуация критичной, я бы не попросил, – он обхватывает пальцами переносицу и с силой ее сжимает.

– Почему я?!

– Потому что ты, – Роман заминается, будто пытаясь подобрать правильное слово, – смышленая, бойкая и… кажешься способной на авантюры.

– Ах, вот, значит, как! – всплескиваю руками. – Аферистку в моем лице увидели?

– Да я ведь не в том смысле…

– Знаете, Роман Алексеич, что бы вы там себе ни думали, я женщина серьезная! – повыше задираю подбородок и деловито одергиваю край блузки. – Мне в ваши игры играть некогда!

С этими словами я выкидываю пластиковый стаканчик в урну и, развернувшись на каблуках, как можно более чинно шествую в свой кабинет.

Ишь че удумал! Невесту ему подавай! Пусть своих многочисленных пассий об этом просит!

Я, конечно, свечку не держала, но, по слухам, у Верховского чуть ли не каждую неделю новая любовница. И главное – все молодые, чуть за двадцать. Ценитель свежатинки, блин!

Оказавшись в своем кабинете, ставлю сумку на стол и по привычке, отработанной годами, включаю компьютер. В груди все еще кипит возмущение, хотя, если честно, я не до конца понимаю, почему так завелась. Должно быть, зацепила характеристика Верховского: смышленая, бойкая, способная на авантюры... Все же это описание больше подходит не для потенциальной невесты, а для торговки на базаре. Еще бы добавил «ушлая» – и портрет готов.

Нет, я понимаю, что Роман не вкладывал в свои слова какого-то обидного подтекста, но все равно немного неприятно. Сказал бы «красивая», «эффектная», «очаровательная» опять же, и я бы уже совсем иначе себя ощущала. А так…

Будто я не знаю, что я смышленая и бойкая. Жизнь-то меня особо не баловала, вот и пришлось брать быка за рога. Когда ты в разводе и у тебя на шее двое несовершеннолетних детей, тут не до сантиментов, знаете ли! Ноги в руки, жопу в кулак – и вперед батрачить! Ибо помощи ждать неоткуда.

На самом деле меня часто хвалят за ум, за хваткость, за хорошее чувство юмора. Но порой хотелось бы услышать что-то до жути банальное вроде: «Наташ, а тебе так к лицу новое платье». Или: «У тебя прическа сегодня красивая».

Но этого никто никогда не замечает. Комплименты я слышу только от нашего хромого охранника, и те, с подколом. А для всех остальных я просто бой-баба. Та, что коня на ходу остановит и в горящую избу войдет…

Немного успокоившись, подхожу к зеркалу, чтобы освежиться после поездки в душном автобусе, и тут же прыскаю в кулак.

У меня на голове с десяток бигуди. А тушью накрашен только левый глаз.

Зараза Кабачок! Я из-за него не только на работу опоздала, но и посмешищем себя выставила!

Теперь понятно, почему люди в автобусе пялились, охранник Валера назвал меня «особенно очаровательной», а Верховский тактично поинтересовался, торопилась ли я.

Ой, дуреха! Вечно в какие-то курьезы влипаю!

И стоит ли удивляться, почему Роман считает меня способной на авантюры? Меня! Даму с бигуди на голове и одним накрашенным глазом!

– Серьезная женщина, блин, – передразнив саму себя, усмехаюсь отражению.

А потом протягиваю руки к волосам и принимаюсь приводить себя в порядок.

Во время обеденного перерыва раздается звонок от бывшего. Увидев его имя на экране мобильника, я сначала закатываю глаза, испускаю протяжный вздох и только потом принимаю вызов. Сердце подсказывает, что ничего хорошего я не услышу.

– Да, Федь.

– Наташ, привет, не отвлекаю?

– Отвлекаешь, но когда тебя это волновало, да? – не удерживаюсь от сарказма.

– Я вообще-то по делу звоню. Детей на выходные забрать не получится.

– Это еще почему? – ощетиниваюсь.

– Мы с Ленкой на турбазу уезжаем. Я домик на два дня оплатил.

Ленке, значит, турбаза, а мне, как всегда, шиш с маслом. Когда мы с ним жили, я не то что турбазы – нормального отношения не видела! Бил, пил, по бабам шлялся… Только когда в больницу со сломанными ребрами загремела, поняла, что хватит. Что больше так нельзя. Ладно я – дети страдают! Наши скандалы им каждый раз как ножом по сердцу…

В общем, собралась с силами, подала на развод. Думала, пропадает без меня, алкаш непутевый, а он нет – всплыл. Бабой постоянной обзавелся, работу на Севере нашел.

Хотя чему тут удивляться? Говно-то не тонет.

– А зачем же ты уже оплатил? Мы ведь договаривались, что ты их на шашлыки свозишь, пока погода хорошая. Они тебя почти два месяца не видели.

Во мне клокочет первобытная злоба, но я стараюсь говорить спокойно. Ибо скандалами от этого недалекого точно ничего не добьешься.

– Да там скидка хорошая была. Вот мы с Ленкой и надумали. Как-никак один раз живем.

Ну, конечно. Где скидка, а где собственные дети?

– Ясно, – вздыхаю я, глотая горькое, как полынь, разочарование.

– Ты только это… детям сама скажи, – блеет засранец Федя. – А я им как-нибудь на недельке звякну.

На секунду прикрываю веки, в бессильной ярости стискивая пальцами корпус телефона.

Ненавижу! Всей душой презираю!

А мысленно повторяю: «Спокойно, Наташа. Дыши. На дураков не обижаются».

– Позвонишь им сам. Извинишься и скажешь, что заболел. Мол, поэтому встретиться не можешь, – цежу ледяным тоном. – А если не позвонишь, я к тебе сама на эту сраную турбазу приеду и такое веселье организую, что вы с Ленкой год вспоминать будете!