Разведенка в изгнании

Глава 9

Дом встретил меня гнетущей, почти осязаемой тишиной, она опускалась на плечи тяжелым покрывалом, сдавливая грудь, лишая дыхания. Лишь ветер, тоскливо завывая, просачивался сквозь щели в оконных рамах, наполняя пространство протяжными, жалобными звуками, похожими на плач покинутого существа. Эти звуки эхом отдавались в пустоте, сплетаясь в странную, тревожную мелодию заброшенности.

Внезапно дверь резко захлопнулась за мной. Звук ударил по нервам, как удар хлыста, я подпрыгнула на месте, испуганно прижав ладонь к груди, чувствуя, как сердце бешено колотится, будто пытается вырваться наружу, пробить ребра и убежать от этого места.

Сделав неуверенный шаг вперед, я тут же услышала противный, скрежещущий скрип прогнивших досок под ногами. Каждый шаг отзывался в доме протяжным стоном, словно само строение жаловалось на свою многолетнюю участь, на забытье, на медленную смерть.

Кое‑где пол изгрызли мыши, оставив после себя неровные дыры, кучки трухи и едва уловимый запах разложения. Я невольно поморщилась, представив, сколько еще неприятных сюрпризов таит в себе это ветхое жилище: что скрывается под половицами, в темных углах, за обшарпанными стенами.

Пронизывающий ветер пробирал до костей, заставляя тело покрываться мурашками. Дрожа от холода и тревоги, я медленно двинулась вглубь, почти на ощупь, вытянув вперед руки, словно слепая, ищущая хоть что‑то, способное дать мне свет, каплю тепла, иллюзию безопасности. Наконец пальцы наткнулись на старую свечу, покрытую толстым слоем пыли и паутины.

Дрожащими руками я очистила ее, смахнув седые нити паутины, и, собрав волю в кулак, призвала простенькое заклинание. Магия откликнулась неохотно, с явным сопротивлением, огненная стихия всегда была мне неподвластна, будто чужая, враждебная. Даже это простое действие вызвало неприятное головокружение: в висках застучало, перед глазами на мгновение поплыли темные пятна, а во рту появился металлический привкус. Я сжала зубы, стараясь не обращать на это внимания.

Тусклый, дрожащий свет свечи наконец озарил крохотное пространство, и я смогла как следует разглядеть свое новое пристанище. Сердце сжалось от острой, щемящей горечи: дом требовал не просто ремонта, он нуждался в полном возрождении, в чуде, которого, казалось, никто уже не мог совершить.

Здесь было три окна, и лишь одно из них уцелело. Остальные зияли пустыми проемами, заколоченными кривыми, рассохшимися досками, сквозь щели между которыми проникал ледяной воздух, принося с собой запах сырости, тлена и забытья.

Крыша, некогда покрытая соломой, теперь представляла собой жалкое зрелище: большая часть соломы рассыпалась, истлела, оставив лишь редкие клочья, сквозь которые пробивался бледный лунный свет, рисуя на полу призрачные узоры. Я невольно подняла взгляд, в нескольких местах виднелись темные пятна, явно следы протечек. В дождь здесь, без сомнения, устраивался настоящий потоп, вода струилась по стенам, скапливалась в углах, превращая дом в холодную, сырую ловушку. А зимой… Зимой это строение превратилось бы в ледяную могилу.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, заставить себя не думать о худшем. Хорошо, что сейчас лето, теплые месяцы давали мне хоть какой‑то шанс успеть привести жилище в порядок до наступления холодов. Мысль о том, что придется зимовать в этом ветхом строении, заставила меня содрогнуться всем телом. Нужно было действовать быстро и решительно: залатать крышу, вставить стекла в окна, перебрать полы, избавиться от следов мышиных набегов, вычистить углы от паутины и плесени. Но где взять силы? Где найти средства на инструменты и материалы? Об этом я решила подумать позже.

Оглядевшись, я заметила в углу покосившийся стол, его поверхность была испещрена царапинами и пятнами времени. Рядом стояли два стула с отломанными ножками. В дальнем конце комнаты виднелась старая печь, ее кирпичи местами раскрошились, обнажая внутреннюю кладку, а труба, похоже, давно не знала ухода, покрылась слоем копоти и паутины. Рядом с печью стояла груда поленьев, покрытых плесенью, видимо, остатки запасов от прошлого хозяина, который, возможно, так же как и я, пытался согреться в этих стенах, прежде чем покинуть их навсегда.

Воздух был пропитан запахом сырости, плесени и чего‑то еще, неуловимо горького — запаха времени, которое здесь остановилось, оставив дом медленно умирать. Этот аромат проникал в ноздри, оседал в легких, напоминая о том, что все вокруг лишь тень былой жизни, эхо прошлого, которое больше не вернется.

Я медленно подошла к единственному уцелевшему окну и выглянула наружу. За стеклом простиралась пустынная земля, поросшая бурьяном и редкими кустами. Вдалеке виднелись силуэты других заброшенных строений. В этот момент я осознала всю глубину своего одиночества. Этот дом, такой же брошенный и забытый, как и я, стал моим новым миром. Он был зеркалом моей души: разрушенный, потрепанный, но еще живой. И теперь от меня зависело: сумею ли я вдохнуть в него жизнь или позволю окончательно превратиться в руины, раствориться в забвении вместе с ним.

В противоположном углу стояла старая кровать. Я подошла к ней, осторожно коснулась матраца, он был продавлен в середине, а в некоторых местах проглядывала перина, из которой торчали клочья ваты. Я устало опустилась на него, поставив свечу на шаткую тумбу рядом, пламя дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены.

Никогда бы не подумала, что люди могут жить в подобных местах. Даже скромные комнаты слуг теперь казались мне настоящими хоромами: светлыми, теплыми, полными жизни. Здесь же каждый предмет, каждая трещина, каждый скрип напоминали о том, насколько низко я пала, как далеко оказалась от той жизни, которую считала своей.