Разведенка в изгнании

Глава 11

Пробравшись сквозь плотную, шумную толпу, я остановилась у дальней стены в нерешительности. Вокруг царила лихорадочная суета: несколько человек слаженно двигались возле массивных чанов, их движения были отточены, словно части единого механизма. Я замерла, чувствуя себя лишней в этой картине словно чужеродный элемент, способный лишь нарушить хрупкую гармонию их труда.

— Чего стоишь на дороге? — резко рявкнул кто‑то за спиной, и от этого грубого окрика я вздрогнула.

— Простите, мне сказали помочь с посудой, — промямлила я, с трудом собравшись с духом. Голос звучал тихо, почти неслышно в общем гуле.

— Ну так помогай, нечего глазеть! — фыркнул мужчина, не скрывая раздражения. Его взгляд скользнул по мне с явным неодобрением. — Вставай сюда, — он решительно подтолкнул меня к центральному месту у чана. — Будешь споласкивать.

Я неуверенно приблизилась, ощущая, как ладони становятся влажными от волнения. Взгляд невольно устремился к хрупкому пареньку в очках, который ловко управлялся с посудой. Его движения были быстрыми, точными, он словно танцевал в этом хаосе, находя свой ритм.

— Просто окунай в воду и передавай дальше, — мягко подсказал он, заметив мое замешательство. В его голосе не было ни насмешки, ни раздражения, лишь искреннее желание помочь.

Я благодарно улыбнулась, закатала рукава и поспешила последовать его совету. Едва я успела занять свое место, как в руки мне влетела мыльная тарелка. Я неловко схватила ее, погрузила в воду и тут же вскрикнула от леденящего холода, пронзившего пальцы до самых костей.

— Для такой ерунды дрова не тратят, — усмехнулся парень, заметив мое ошеломленное выражение лица, а в его глазах мелькнула тень сочувствия.

— Не мешкай, тут еще гора посуды! — рявкнула женщина, стоявшая передо мной. В ее руках уже была следующая мыльная тарелка, которую она решительно всунула мне.

Стиснув зубы, я снова погрузила тарелку в ледяную воду, стараясь не обращать внимания на острую боль в пальцах, и поспешно передала ее пареньку, он бережно схватил посуду и начал насухо вытирать, а в мои руки уже легла новая посудина.

Темп работы был просто бешеным, я едва успевала следить за чередой действий. Минуты сливались в бесконечный поток: взять, окунуть, передать. Спустя час мои руки покраснели, кожа покрылась мелкими трещинками, а пальцы давно перестали чувствовать холод, они просто онемели, словно чужие. Каждое движение давалось с трудом, но я упорно продолжала, боясь даже на миг остановиться.

— Давай меняться, — наконец сжалился надо мной парнишка. Он ловко подвинул меня на свое место. — Только смотри не урони, — предупредил он.

Пальцы с трудом слушались меня, но я не подавала виду. Схватив полотенце, я принялась вытирать посуду, стараясь сосредоточиться на каждом движении. Постепенно суета на кухне стала менее заметной, завтрак подошел к концу, и теперь перед нами оставались лишь массивные кастрюли от каши да поварешки, требующие внимания.

Еще полчаса спустя я наконец почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Работа подходила к концу, и я с облегчением осознала, что выжила в этом аду.

— Вы же новенькая? Я не видел вас раньше, — поинтересовался парень, вытирая свои тоже покрасневшие руки. В его взгляде читалось искреннее любопытство.

— Приехала вчера вечером, — ответила я, слегка улыбнувшись.

— Так и думал, — улыбнулся он в ответ. — Меня зовут Леви.

— Я Ариана.

— Завтракали? — спросил он.

Я отрицательно покачала головой, ощущая, как голод дает о себе знать.

— Я тоже. Пойдемте посмотрим, что осталось, — вежливо предложил паренек. Я благодарно кивнула и последовала за ним.

Леви подошел к одной из кухарок в фартуке, что‑то шепнул ей, и через минуту в его руках уже были две теплые, ароматные булочки.

— Присядем там, — указал он на лавочку возле окна, откуда открывался вид на двор.

Заняв свободное место, он вручил мне одну из булочек, еще хранящую тепло печи, и налил воды в стакан.

— Лучше, чем ничего, — промямлил он, с аппетитом начиная жевать свой хлеб.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как благодарность согревает изнутри. Я тоже принялась уплетать булочку, наслаждаясь каждым кусочком.

Несколько минут мы просто сидели, погруженные в тишину, наблюдая, как кухня постепенно пустеет. Шум и суета отступали, оставляя после себя лишь легкое эхо.

— За что вас? — неожиданно спросил Леви, прерывая молчание. Его взгляд скользнул по моему платью, затем остановился на руках. — Одежда у вас выглядит дорого, да и руки совсем нежные. Точно аристократка.

Я грустно улыбнулась, опустив голову. Наверное, подобные разговоры были нормой здесь, каждый имел свою историю падения.

— Просто оказалась неугодной своей семье, — прошептала я, слова прозвучали тише, чем я планировала.

Он хмуро посмотрел на меня, но не стал вдаваться в подробности, в его взгляде читалась молчаливая поддержка.

— А ты что здесь делаешь? — поинтересовалась я, пытаясь сменить тему.

— Я был начинающим алхимиком, на которого списали всех собак, — фыркнул он, запихивая последний кусок булки в рот. В его тоне звучала горечь, но он быстро спрятал ее за напускной беспечностью.