Разведенка в изгнании

Глава 15

Из мыслей меня вывел резкий, неприятный толчок в плечо.

— О чем задумались с таким хмурым выражением? — раздался звонкий голос, я обернулась, встретившись взглядом с одной из девушек.

Я невольно поправила прядь волос, упавшую на лицо, и ответила задумчиво:

— Я понимаю, почему вы так отзываетесь о командующем. У него действительно мощная аура, подавляющая, почти осязаемая. Но разве не таким должен быть настоящий военный?

Девушки снова странно переглянулись, будто я сказала что‑то нелепое. Затем они разразились звонким и резким смехом.

— Если он не пугает вас, может, и дальше будете отвозить обеды солдатам? — хитро протянула вторая девушка, склонив голову набок, и в ее улыбке сквозила какая‑то скрытая насмешка.

— Нет, — резко ответила я, и их смех мгновенно стих. — Он запретил мне приезжать в лагерь, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все сжалось от неприятного ощущения.

— Так вы не понравились ему, — не сдержала ядовитый смешок первая девушка, приподняв бровь. — Но все равно пытались встать на его защиту… Неужели влюбились?

Я стиснула зубы от раздражения, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Дело не в этом, — прошептала я, глядя прямо на нее. — Я плохо владею своей магией. Поэтому твари за завесой бурно реагируют на мое приближение к границе.

Ухмылка тут же сползла с лица девушки. Ее глаза расширились, а губы слегка дрогнули. Страх перед этими монстрами был силен, он жил в каждом жителе поселения, передаваясь из уст в уста, как древнее проклятие.

— Больше не будем вас беспокоить, — протараторила вторая девушка и, схватив подругу под локоть, потянула ее за другой стол.

Я осталась одна, и на душе вдруг стало тяжело. Стало как‑то не по себе от их реакции. Обычно магов уважают, но здесь все было иначе. Я почувствовала себя изгоем, чужой, словно тень, отбрасывающая неправильную форму. Мне даже начало казаться, что теперь все вокруг смотрят на меня с настороженностью, будто я несу в себе угрозу, которую не могу контролировать.

Быстро доев свою похлебку, теплую, но безвкусную, я поспешила покинуть общую трапезную. Ноги сами понесли меня к скромному домику, выделенному мне на время пребывания здесь. И только вернувшись, я с горечью вспомнила, что его едва ли можно назвать жилищем. Четыре стены, скрипучая кровать, да окна без стекол.

Пока совсем не стемнело, я решила попытать удачу и отправилась к дому старосты. Сердце билось чуть быстрее обычного, просить о чем‑то всегда неловко, особенно когда ты здесь чужая.

— Снова вы? — недовольно зевнул дядя Бренн, открыв дверь. Его взгляд скользнул по мне с легким раздражением, но я постаралась не обращать на это внимания.

— Я хотела спросить, не найдется ли у вас лишнего одеяла и подушки, — начала я. — Мне пришлось приехать второпях, поэтому вещей у меня немного, — добавила я шепотом, стараясь не опускать глаза в пол от смущения.

Старик задумчиво почесал затылок, окинул меня оценивающим взглядом и наконец произнес:

— Кажется, я забыл вам сказать вчера, вон в том сарае, — он указал на небольшую постройку позади своего дома, — имеется все, что нужно для быта. Можете взять все, что требуется, и приносить туда то, что не нужно, — добавил он, махнув рукой.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Староста лишь махнул рукой и поспешил скрыться за дверью.

Я побрела к указанному месту. Дверь слегка покосилась, но сама постройка выглядела довольно крепкой, хоть и старой. Я слегка потянула за ручку, и дверь со скрипом открылась, издав протяжный стон, будто жалуясь на долгие годы забвения. В нос сразу ударил затхлый запах пыли и сырости, я закашлялась, прикрыв рот ладонью.

Внутри было темно, почти непроглядно. Я на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине, а затем зажгла крохотную огненную сферу в руке, и она замерцала в воздухе, отбрасывая дрожащие блики на стены. Даже такое простое заклинание вызывало головокружение, но я постаралась не обращать на это внимания, сейчас было важнее найти хоть какие‑то вещи для ночлега.

В сарае царил хаос: старые сундуки, поломанные стулья, пыльные корзины, связки сухих трав. Все это выглядело заброшенным, забытым временем, но, к счастью, среди хлама мне удалось отыскать приличное одеяло с подушкой, коробку со свечами, медный таз и деревянную кружку. Собрав все это в большое покрывало, я поплелась к своему дому, ловя хмурые взгляды редких прохожих.

Когда я вернулась, сил хватило лишь на то, чтобы расстелить постель и плюхнуться на нее. Тело ныло от усталости, требовало теплой ванны, но такой роскоши здесь не было, только общая баня, которую топили раз в неделю.

Но, несмотря на смертельную усталость, ночью я не могла сомкнуть глаз. И вовсе не из‑за жесткого матраса, скрипящего под каждым движением. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Я все не переставала думать о том, где могла слышать голос Тэриана Валькена. Я была уверена, что не видела его лица прежде, такое я бы точно не забыла.

Его черты, резкие и властные, взгляд, холодный и пронзительный, отпечатались в памяти, как выгравированные на камне. Но голос казался знакомым, будто доносился из забытых снов. Он звучал где‑то на краю сознания, дразня меня своей недосягаемостью. Я перебирала в памяти все встречи, все разговоры, но никак не могла вспомнить, почему он кажется таким знакомым.