Разведенка в изгнании

Глава 18

Тревога Леви передалась и мне, разливаясь внутри холодным, липким ощущением. Но выбора у меня не было: либо пустить все на самотек, обрекая себя на слабость и зависимость, либо использовать единственный доступный шанс, чтобы хоть немного улучшить свое самочувствие.

— Не хочу становиться обузой, — прошептала я, снова предприняв попытку встать на ноги. Тело казалось чужим, непослушным, а ноги дрожали так сильно, что я едва не упала.

Леви тут же подхватил меня под локоть, мягко, но уверенно помогая подняться.

— Уверены, что хотите пойти к ней? — с настороженностью уточнил парень, вглядываясь в мое лицо. В его глазах читалась искренняя забота, смешанная с тревогой.

Я решительно кивнула, стараясь придать своему виду больше уверенности, чем чувствовала на самом деле:

— Помоги мне добраться до ее дома, ноги совсем не держат, — попросила я, и голос мой прозвучал едва слышно, почти потерявшись в шуме ветра.

Леви вежливо улыбнулся, взял меня за руку, и мы медленными, осторожными шагами направились к окраине деревни. Каждый шаг давался с трудом: мир вокруг покачивался, а перед глазами то и дело появлялись темные пятна.

— Прости, тебе влетит из‑за меня, — виновато прошептала я.

— Не думайте об этом, — отмахнулся парень, но я заметила, как он бросил быстрый взгляд через плечо, словно проверяя, не следит ли кто за нами.

Был разгар рабочего дня, повсюду кипела жизнь: кто‑то носил воду, кто‑то рубил дрова. Наш неторопливый, почти безмятежный шаг резко выделялся на фоне этой суеты, и я остро ощущала на себе недобрые взгляды сельчан. Казалось, Леви совершенно не волновало их осуждение, или за год жизни здесь он научился не обращать на это внимания. Но мне все еще было не по себе.

— Дом травницы там, — наконец произнес Леви, останавливаясь у узкой тропинки, ведущей к одинокой хижине на отшибе. — Прости, но дальше я не пойду, — поджав губы, прошептал он.

В его глазах таился неподдельный страх, тот самый первобытный ужас, который внушала всем жителям деревни старая травница. И я не могла его в этом упрекнуть: мое сердце тоже забилось быстрее, когда я взглянула на ветхую хижину, притаившуюся среди деревьев. От нее исходила таинственная аура, что‑то древнее, почти мистическое, заставляющее кожу покрываться мурашками.

— Спасибо, скорее возвращайся, — натянуто улыбнулась я, стараясь не выдать своего волнения.

Леви осторожно отпустил мою руку, помедлил еще мгновение, словно решаясь на что‑то, а затем все‑таки развернулся и зашагал обратно. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом, и только тогда сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Ноги дрожали, но я заставила себя сделать первый шаг, затем второй и вскоре оказалась у двери хижины.

Осторожно постучав в деревянную дверь, я затаила дыхание. Внутри послышался шорох, а затем недовольное ворчание:

— Кого там принесло?

Дверь резко распахнулась, и передо мной предстала сгорбленная старушка в черных, балахонистых одеяниях. Ее седые волосы были небрежно собраны в пучок, несколько прядей выбились и свисали вдоль морщинистого лица. На носу красовалась большая родинка, а глаза пронзительно‑медовые смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Мне стоило огромных усилий остаться на месте и не сбежать при ее виде. Теперь было понятно, откуда взялось прозвище «ведьма».

— Извините за беспокойство, — прошептала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Травница хмуро посмотрела на меня, остановив свой взгляд на моем животе. Ее глаза на мгновение сузились, словно она что‑то увидела, недоступное обычному человеку.

— Заходи, раз пришла, — фыркнула она, отступая в сторону и пропуская меня внутрь.

Я неуверенно шагнула вперед. Хижина оказалась небольшой, но уютной, внутри пахло сушеными травами, медом и чем‑то сладковатым, напоминающим корицу. На стенах висели пучки растений, на полках стояли склянки и горшочки, а в углу тлел слабый огонек в очаге.

— Мне сказали, что вы сведущи в лекарстве, — неуверенно начала я, осматриваясь и стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Верно сказали, — фыркнула старуха, плеснув в деревянную кружку горячей воды. — Садись, не стой, — грозно добавила она.

Я тут же опустилась на хлипкий стул, взяв в руки кружку. Тепло от нее немного успокоило, но тревога все равно сжимала грудь.

— Сегодня я едва не потеряла сознание, мой… друг считает, что я подхватила какую‑то хворь, — объяснила я.

— Как же, — ядовито усмехнулась она. — Будь это болезнью, люди давно бы вымерли.

— Извините? — переспросила я, не понимая ее слов.

— А сама еще не поняла, что с тобой? — прищурилась травница.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как внутри все замирает в предчувствии чего‑то важного.

— Беременна ты, деточка, — усмехнулась старуха.

— Беременна? — повторила я с изумлением. — Но это невозможно!

— Правда? — усмехнулась она. — А дитя внутри тебя говорит об обратном.

— Вы уверены в этом? Вы же даже не притронулись ко мне, — выдохнула я, все еще не в силах осознать услышанное.