Разведены.Немного

Глава 6. Оля

Глава 6. Оля

Сижу на кухне. Не двигаюсь. Пораженная поведением мужа.

Он ушёл в душ?

Да

И всё? Ни слова? Ни объяснения? Ни даже жалкой попытки извиниться?

«Как так?!» – возмущается мой разум.

Откидываюсь на спинку стула.

Складываю руки на груди.

Затем начинаю судорожно грызть ноготь.

Мы женаты. У нас ребёнок. У нас семья… брак. А теперь … что? Что у нас? Тройничок?

Нет. Нет. Нет.

Я не могу просто так просто сидеть и принять все.

Нужно идти туда, в спальню, требовать: «Скажи мне правду!» — тем голосом, который живёт во мне и который я всегда глушу.

« Но Петя…» – осаждает моя совесть. – «Он спит. Услышит, проснётся. Испугается».

Я резко подскакиваю, начинаю метаться по комнате.

Хватаю телефон.

Кому позвонить?

Маме?

Смотрю на часы. Почти час ночи.

Нет. Она тоже перепугается, потом не уснёт до утра.

Отбрасываю телефон.

Открываю холодильник.

Прохлада. Приятная, спасительная. Я не замечала, как сильно горю изнутри.
Стою. Холод слегка тушит это пламя, которое полыхает под кожей.

Глаза выхватывают на верхней полке — ведёрко мороженого.

Захотелось. По-настоящему.

Я редко ем сладкое. Почти никогда.

С детства в голове отцовское: «Потолстеешь — никто замуж не возьмёт».

Вот я и не потолстела. Правильное питание, спорт, никакого алкоголя. Всё идеально.
И что теперь?

Я замужем. И что дальше? Мужу это не помешало найти себе еще кого-то...

Так какая, к чёрту, разница — ем я мороженое или нет?

Хватаю ведёрко. Сажусь за стол. Зачерпываю ложку за ложкой. Холодное, сладкое, жирное. Такое вкусное, как в детстве. Почти оргазм. Почти утешение. Жру без остановки.

На десятой ложке начинает подташнивать.

Плевать. Всё равно. Ем и ем...

Потом встаю.
Уношу мороженое обратно.

До туалета добегаю в последний момент — меня выворачивает.

Раньше я сама вызывала рвоту, чтобы папа не понял, что я сорвалась.

Теперь — просто потому что меня тошнит. От себя, от него, от всего, что со мной сделали.

Смотрю на себя в зеркало. Щёки красные, глаза потухшие.

Голова гудит, в теле слабость. И жарко опять. Жар по коже — будто температура. Бегу обратно к холодильнику. Распахиваю. Вдыхаю холод. И тут в голову врезается мысль. Стреляет как из ружья.

Только не это.

Неужели?..

Неужели это оно?

Неужели это климакс?

Боже! Мне тридцать восемь же. И уже?.. Так рано? Что, я теперь старая?

Пораженная, закрываю дверцу холодильника. Медленно, будто в замедленном кино.

Внимательно рассматриваю свои руки.

Поднимаю футболку.

Плоский живот. Автозагар. Кожа ещё норм. Упругая.

Но грудь…

После родов она почти исчезла. Петя всё «съел».

Катя предлагала сделать операцию.

А Игорь сказал: «Зачем? Ты и так идеальна».

Он много чего говорил.

Что я — его женщина. Единственная. Самая лучшая. Говорил, что любит, что будет рядом всегда.

Ага!.. Слова, слова, слова...

Теперь они звучат в памяти очень фальшиво. Отвратительно.

Самой лучшей женщине не изменяют с молоденькими.

Опускаюсь на пол. Подпираю голову рукой.
Она всё ещё плывёт, но жар уходит. Вместо него — пустота.

Сижу так некоторое время.

А если Петя проснется и увидит меня такой?..

Нет. Ему не надо знать о наших взрослых проблемах.

Собираю себя. Плетусь в спальню.

Мне противно, больно, мерзко.

Но...

Он уже спит. Лицо в подушку, рот приоткрыт.

Так же спит Петя. Сын весь в отца.

Падаю рядом. Не раздеваюсь. Не умываюсь. Не дышу почти.

Силы покинули меня. Я сама себя покинула и вышла. Куда? Пока не знаю...

Просто лежу.

Просто смотрю в потолок.

И вдруг всплывает недавний разговор с Катей.

Мы сидели у неё, пили чай, обсуждали её развод с Ильёй.

Тогда я была такой уверенной, собранной.

— Ты думаешь, я правильно сделала, что ушла от него? — спросила она с явным сомнением в голосе.

— Конечно, — ответила я. — Он предал тебя. Это нельзя прощать.

Катя тогда посмотрела на меня как-то… с грустью.

— А если бы тебе изменил Игорь?

— Я бы тоже ушла. Сразу. Без колебаний. Все оставила бы и ушла с Петей.

Я тогда правда так думала.

Верила.

А сейчас… я просто лежу. И даже рядом с ним.

И не знаю, как встать.