Разведу на любовь

Глава 1

Варвара

С чашкой кофе в руках листаю ленту в соцсети. Просматриваю новости, заглядываю в рабочий чат. Ничего нового.

– Даня! – снова кричу я, понимая, что мои попытки разбудить барта летят в дребезги.

В ответ тишина.

Оставив чашку на столе, иду в его комнату. Брат как спал, так и спит, и, кажется, не собирается никуда идти.

Вздохнув, смотрю на время.

Черт!

– Даня, – дергаю за угол одеяла, наполовину стягивая с тушки брата, – ты совсем охренел? – рявкаю. – Время! Я опоздаю на работу.

– Ну так иди, я тут причем?

– У тебя пары! Лицей!

– Там первая физра, к черту ее, – фыркает и прячет голову под подушку.

– Даниил Дмитриевич, или вы встаете и мигом собираетесь, или ты остаешься без интернета на месяц, и это минимум! – угрожаю.

– Ты этого не сделаешь, – тут же откидывает подушку.

– Сделаю. Хочешь, проверь.

– Да блин! – морщит нос, почесывая свою кудрявую шевелюру. – Физра, понимаешь? Я не буду бегать с утра по кругу, потому что у нашего физрука комплекс недоделанного олимпийца.

– Твои проблемы с физруком я не решаю. Иди. Умойся. Завтрак на столе.

Даня бросает на меня мрачный взгляд, но с дивана поднимается. Смотрю, как он тащится в ванную, и считаю до десяти. Брат – единственный человек, перед которым моя знаменитая выдержка дает трещину.

Иду в прихожую. Завязываю волосы в низкий пучок, поправляю воротник блузки. В зеркале прихожей на меня смотрит немного уставшая женщина. Лицо спокойное, без эмоций.

Для чего-то даже пытаюсь улыбнуться. Нет, мне не идет. Хмыкаю, снова разглядывая свое отражение.

Ничего лишнего. Ничего яркого. Темные брюки, светлая блуза, минимум косметики. Все как всегда. Буднично. Скучно даже.

– У нас молоко закончилось, – доносится голос Дани из кухни.

– И что?

– Я не люблю чай без молока, – звучит недовольно.

– И так сойдет, – хмыкаю, отрывая взгляд от своего отражения в зеркале.

– Сделай мне бутерброды.

– Сам сделай.

– У тебя вкуснее!

– Даня, ты не охренел случайно! – начинаю злиться.

– Ладно, – тут же дает заднюю.

Через пятнадцать минут я останавливаю машину у ворот лицея.

– Дома чтобы был в шесть, – снова даю наказ. – На звонки отвечать. Никаких гулянок, пока не сделаешь уроки. И… – делаю паузу.

Брат закатывает глаза.

– Не забудь поесть.

– Тиранша! – фыркает и выходит из машины, хлопнув дверью.

Засранец!

Еду к парковке вуза, которая находится недалеко.

Здесь уже достаточно машин.

Поглядываю на часы. Восемь двадцать пять. Опять опаздываю.

Ругаюсь себе под нос.

Наконец нахожу место для парковки и, схватив сумку и папки с документами, торопливо шагаю ко входу.

Кто-то, как и я, опаздывая, торопится внутрь.

Поднимаюсь по ступеням крыльца, вхожу в холл. Пост охраны – и бегом к лестнице.

– Варвара Дмитриевна, вас спрашивал Игорь Сергеевич, – догоняет меня Олеся, тоже преподаватель.

Киваю в ответ.

Олеся обгоняет меня, а я останавливаюсь, почувствовав вибрацию телефона.

Замираю на ступенях, тянусь к сумке, достаю телефон. Перекладываю папку в другую руку — и тут в меня влетают.

В буквальном смысле.

Удар приходится в плечо, я теряю равновесие. Бумаги взлетают в воздух белыми хлопьями, телефон выскальзывает из пальцев, и я уже чувствую, как пятка срывается со ступени, как тело заваливается назад, в пустоту.

Сердце ухает вниз.

Но падения не происходит.

Чьи-то руки обхватывают мою талию. Резко. Крепко. Меня дёргают вперёд, и я впечатываюсь в чью-то грудь, чувствуя под ладонями жёсткую ткань куртки, а под ней – твёрдое тело.

– Упс, – слышу над ухом. Голос низкий, с ленивой ноткой. – Сорян, не заметил.

Я замираю. Сердце колотится где-то в горле. На моей спине его руки. Его дыхание – у моего виска.

Спускаюсь на одну ступень. Он не удерживает – руки скользят по моей талии и опадают. Я сглатываю, выравниваю дыхание, поднимаю голову.

– Вас не учили в школе не бегать по лестницам? – голос звучит ровнее, чем я ожидала. А сердце сходит с ума от пережитого страха.

– Видимо, прогуливал этот момент, – хмыкает он.

Передо мной парень. Студент, наверное. Светлые волосы падают на лоб. Лицо фактурное, будто с обложки журнала. Глаза – серо-голубые, смотрят с откровенным интересом. В них нет ни капли раскаяния.