Развей мою тьму

Глава 14. Живой отклик

На следующее утро академия не гудела, не кипела и не дрожала от ужаса, как это обычно бывает только в чужих фантазиях.

Она всего лишь стала осторожнее.

Лиза заметила это сразу — не потому, что на неё показывали пальцами или разбегались в стороны, а потому, что привычный рисунок чужих взглядов немного изменился. Вчера в них было любопытство пополам с насмешкой, сегодня к этому примешалась настороженность. Кто-то смотрел дольше обычного. Кто-то, наоборот, отводил глаза слишком быстро. Кто-то явно ждал, что она сама начнёт вести себя как человек, внезапно возомнивший о себе невесть что.

Этого Лиза делать не собиралась.

Она уже слишком хорошо знала одну простую вещь: люди особенно жадно кидаются на того, кто начинает оправдываться, прятаться или объяснять себя без просьбы. Так что она просто шла по коридору в столовую с ровной спиной и чуть более спокойным лицом, чем чувствовала на самом деле.

Внутри всё равно было неспокойно.

Не из-за шёпота за спиной — к чужому яду она в академии начала привыкать куда быстрее, чем ей самой хотелось бы признавать. Дело было в другом. Вчерашний разрыв узла не отпускал. Не как страх, не как восторг и даже не как победа. Скорее как вопрос, на который она пока не знала ответа.

Она действительно почувствовала то, чего не заметили остальные.
Действительно услышала, что плетение рвётся не там, где все его держат.
Действительно вмешалась — и это сработало.

Но понимать, что именно она сделала, Лиза по-прежнему не могла.

А это раздражало её сильнее, чем любые сплетни.

Мишель уже сидела у окна, лениво крутя чашку в ладонях. При виде Лизы она не стала махать рукой через весь зал — лишь чуть приподняла подбородок, будто говоря: садись, пока я не передумала быть разумной.

Лиза опустилась напротив и сразу потянулась к чаю.

— Ты выглядишь так, будто всю ночь либо думала, либо дралась, — заметила Мишель.

— И то, и другое всегда приводит к одинаково печальным последствиям.

— То есть не спала.

— Немного.

Мишель кивнула так, будто ответ был ожидаемым.

— Вполне логично. После вчерашнего у половины факультета появился новый любимый спорт — гадать, кто ты такая на самом деле.

— Надеюсь, в этой версии я хотя бы тайная принцесса.

— Нет. Пока ты либо незаконный проект артефакторов, либо скрытый боевой маг из северных земель, либо…

— Дай угадаю, — сухо перебила Лиза, — дроу под прикрытием.

Мишель подняла брови.

— Удивительно, но до этого ещё не додумались.

— Значит, у академии всё-таки есть шанс.

Она сделала глоток и только после этого позволила себе оглядеться. Зал жил своей обычной жизнью: шум ложек, запах горячего хлеба, сонные адепты, слишком рано поднятые сиреной, пара аристократок у дальней колонны, которые уже шептались с таким выражением лиц, будто лично хранили честь империи.

Обычное утро.

Только теперь Лиза чувствовала под этой обыденностью слабое напряжение — как тонкую нить, натянутую под гладкой тканью.

Мишель проследила за её взглядом и чуть скривилась.

— Не вздумай принимать это близко к сердцу.

— Что именно?

— Всё это.

Она неопределённо повела рукой, имея в виду и столовую, и факультет, и всю академию сразу.

— Им страшно, когда они не понимают, с чем имеют дело. Страх у глупых людей почти всегда маскируется презрением.

Лиза усмехнулась.

— Спасибо. Утешение получилось на редкость деловым.

— Я старалась.

Она помолчала, потом добавила уже серьёзнее:

— Но ты и правда не выглядишь человеком, которого это способно сломать.

Лиза на секунду задержала на ней взгляд.

Вот за это она и держалась за Мишель куда сильнее, чем показывала. Не за поддержку как таковую. Не за жалость. А за отсутствие привычки смотреть на неё как на хрупкую вещь, которую надо спасать.

— Меня сложно сломать, — сказала она тихо. — Но очень легко разозлить.

— О, это я заметила ещё на первой неделе.

Они рассмеялись почти одновременно — негромко, но по-настоящему. И это оказалось неожиданно важным. Смех сбил с неё остаток утренней скованности лучше, чем чай.

Впрочем, спокойствие длилось недолго.

Когда в столовую вошёл де Ниерос, шум не оборвался, но словно сам собой осел. Не из страха даже — из привычки. Люди редко осознают, как быстро учатся подстраиваться под силу, если эта сила входит в комнату достаточно часто.

Лиза подняла глаза — и почти сразу пожалела.

Он шёл к преподавательскому столу всё тем же бесшумным, ровным шагом. Чёрная форма сидела на нём так безупречно, что казалась продолжением его самого, а не одеждой. Вокруг него, как всегда, держалась тьма — не разлитая в воздухе и не угрожающая, а собранная, подчёркнуто спокойная. Слишком спокойная.

Де Ниерос не задержал на ней взгляда дольше положенного.

Но именно это и насторожило.

Вчера в его глазах хотя бы можно было различить напряжение, раздражение, холодную сосредоточенность. Сегодня они были почти непроницаемы.

Лиза опустила взгляд в чашку.

— Он думает, — негромко сказала Мишель, не глядя на неё.

— Какая редкая и тревожная новость.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Мишель чуть подалась вперёд.

— После вчерашнего он либо сделает вид, что ничего особенного не случилось, либо начнёт копать.

— Учитывая мой безграничный жизненный опыт, второй вариант кажется мне более подходящим.

— Вот и мне.

Лиза выдохнула. Не устало — коротко, собираясь.

Да. Скорее всего, он будет копать. Потому что де Ниерос не был человеком, который способен пройти мимо несоответствия и оставить его без ответа.

И именно это делало ситуацию неприятной.

Не то, что он злился. К его злости она уже почти привыкла.
Гораздо хуже было его внимание.

Первую половину дня Лиза почти не слушала лекцию.

Не потому, что не пыталась. Просто мысли всё время возвращались к одному и тому же — к пустому узлу, к тому, как магия рвалась и искала выход, к собственному ощущению, будто она в тот момент не управляла силой, а убеждала её успокоиться.