Развестись нельзя простить

Глава 13

Мы вошли в квартиру и Игорь захлопнул дверь с такой силой, что я невольно вздрогнула. Звук разнёсся по коридору, будто гром в тихой комнате, и на мгновение пространство заполнила тяжёлая тишина. Я бросила на него быстрый взгляд. Его плечи были напряжены, челюсть сжата, как будто он сдерживал поток слов, который рвался наружу. Он не смотрел на меня, избегал встречаться глазами, но каждое его движение было демонстративным: он сдернул куртку, бросил её на спинку стула, будто внутри у него все клокотало от злости.

Молчание между нами висело, словно гроза, которая вот-вот разразится. Оно было почти ощутимым, давило, заставляло сердце стучать быстрее. Давно я не видела его в таком состоянии.

— Кто это был, Катя? — наконец спросил он, оборачиваясь ко мне.

Его голос был ровным, но глаза… Глаза выдавали всё. Они были холодными. В их глубине вспыхивала ревность, похожая на угли, которые уже раздувает ветер.

Я аккуратно сняла ботинки, стараясь дать себе несколько лишних секунд, чтобы собраться.

— Кто именно? — спросила я спокойно, хотя в груди уже начинало закипать раздражение. Я ведь уже отвечала ему на этот вопрос.

— Этот мужчина, который предложил тебе кофе, — его голос стал громче, и в нём зазвучал металл. — Он что, просто так окатил тебя из лужи, а потом стал подкатывать?

Не удержалась и рассмеялась. Это был не весёлый, а горький, насмешливый смех, полный сарказма.

— Ты слышишь себя, Игорь? — я прищурилась, чувствуя, как мой тон становится колючим. — Ты устраиваешь сцену из-за того, что человек извинился и предложил мне кофе? Или ты считаешь, мы специально с ним разыграли эту сцену с лужей? Чтобы у нас было прикрытие?

Его лицо стало ещё жёстче, он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние.

— Я задал тебе вопрос, — бросил он так, будто пытался сохранить остатки контроля над своими эмоциями. — Или ты считаешь это нормальным?

— А ты что считаешь ненормальным? — повысила я голос. — Что кто-то уделил мне внимание?

Игорь нахмурился, его взгляд стал суровым, и я могла почти почувствовать, как он пытается подобрать слова.

— Да, это ненормально, что какой-то мужик катит к тебе яйца, — его голос был натянут, как струна. — А ты вместо того, чтобы послать его, ведешь себя как...

— Как кто? — резко перебила я, разворачиваясь к нему всем телом. Злость клокотала в груди, отдаваясь жаром в груди и руках. — Как доступная женщина? Которая с удовольствием согласится на любое приглашение? Или как та, кто бежит на свидание с другим, стоит только мужу выйти за порог?

Он чуть отступил, словно мои слова оттолкнули его назад, но его лицо стало ещё жёстче. В его глазах появилась новая эмоция — обида, глубокая, как прорезанная рана.

— Ты специально говоришь так? Хочешь задеть меня? Вывести на эмоции?

Я сжала руки в кулаки, чтобы не начать жестикулировать слишком резко и не залепить ему хорошую пощечину.

— Я говорю так, потому что это смешно, — ответила я, звенящим от негодования тоном. — Смешно видеть, как человек, который никогда не бывает рядом, вдруг начинает ревновать к случайному прохожему.

В воздухе повисла тишина, но это была тишина, наполненная напряжением. Казалось, ещё одно слово, и всё разлетится на осколки. Я смотрела на него, чувствуя, как обида, которую я так долго сдерживала, поднимается и начинает захлёстывать.

«Ты обвиняешь меня? Ты — тот, кто сам всегда где-то, кто с головой в своей жизни?»

Муж выпрямился, сжал челюсть и прищурился, будто пытался сдержать вулкан, готовый вырваться наружу.

— Никогда не бывает рядом? Еще больше чуши ты придумать не могла? Да я каждую свободную минуту бегу домой, — его голос прозвучал низко и хрипловато, как грозовой раскат.

— Может мне календарь вести, чтобы тебе нагляднее было? — мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Когда ты последний раз был дома, не уткнувшись в телефон? Когда мы куда-нибудь ездили вдвоем? если не брать вчерашний ужин, то мы просто стали соседями по квартире, Игорь.

— Я работаю, Катя, — резко бросил он. — Ты это понимаешь? Я делаю всё, чтобы у нас была эта квартира и сытая жизнь.

— Дом? Жизнь? — я горько рассмеялась. — Знаешь, что у нас есть, Игорь? У нас есть пустота. Звенящее одиночество вдвоем.

Он замер. Его глаза широко распахнулись, и на мгновение лицо стало почти беззащитным. Будто мои слова были ударом, который он никак не ожидал.

— Пустота? Одиночество? — его голос стал тише, но холоднее. — Ты так это видишь?

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но сдержала их. Я не собиралась показывать слабость.

— А как это ещё назвать? — ответила я, вцепившись пальцами в край свитера, чтобы скрыть дрожь в руках. — Я живу с человеком, который постоянно где-то, но не здесь.

— Что ж, давай поговорим об этом. Ты думаешь, мне легко? Ты когда-нибудь задавалась вопросом, как я себя чувствую?

Я сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. Мой голос сорвался, но я не могла остановиться.

— А как ты себя чувствуешь, Игорь? Тебе удобно? Спокойно? Или ты чувствуешь себя героем, который всё тащит на своих плечах?

Он открыл рот, чтобы ответить, но замолчал, нахмурился, и его взгляд стал жёстче.

— Нет. Мне тоже одиноко, Катя.

Эти слова повисли в воздухе, как гром среди ясного неба. Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Ты стала чужой, — продолжил Игорь, его голос был ровным, но с каждым словом звучал всё напряжённее. — Ты словно отдалилась. Закрылась в себе. Ты даже не пытаешься...

— Как удобно все скинуть на меня, — перебила его. — А ты? Когда ты последний раз был рядом? Когда ты давал мне понять, что я тебе важна? Что нас что-то связывает помимо штампа в паспорте?

Он закрыл глаза, как будто пытался взять себя в руки, но тут же открыл их, и во взгляде вспыхнула новая волна ярости.

— Нас мог бы связать ребенок, — вдруг бросил он, его голос дрогнул.