Развестись нельзя простить

Глава 14

Ссора с Игорем не выходила у меня из головы. Его слова застряли, как осколки стекла, царапая самые уязвимые уголки моей памяти. Каждая фраза, каждый его взгляд во время нашего спора возвращались ко мне, словно эхо.

"Нас мог бы связать ребенок."

Эти слова прожигали меня изнутри, оставляя за собой жгучую обиду и злость. Они были настолько несправедливы, что я не знала, как с этим справиться.

"Про детей вспомнил. А ты где был раньше? Ты никогда не замечал, что мне больно, никогда не пытался понять. Теперь ты говоришь об этом так, будто это я виновата в их отсутствии."

Горечь и обида сливались в один мощный комок внутри меня, который рос с каждой минутой. Я сидела на краю кровати, уставившись на стены, будто могла найти в них ответы. Но вместо этого перед глазами всплывали его слова, его обвиняющий взгляд.

На работу я отправилась скорее по инерции. В голове продолжала звучать та же самая раздражающая мелодия наших взаимных обвинений. Офис, где всегда находилась хотя бы иллюзия порядка, на этот раз казался чужим и холодным. За своим рабочим столом я чувствовала себя запертой.

Я открывала файлы, проверяла письма, но мысли постоянно ускользали. Всё, что я видела перед собой, — это Игорь, его лицо, перекошенное от гнева, и это ужасное ощущение, что я стою на краю пропасти.

Часы тянулись медленно. Я то смотрела в монитор, то машинально писала что-то на бумаге, но ни одна задача не двигалась.

В какой-то момент я больше не выдержала. Выхватила телефон из сумки и набрала номер Марины.

— Привет, — сказала я, стараясь звучать спокойно.

— Катя? Все в порядке? — в её голосе звучала тревога, словно она чувствовала, что мне снова нужно её плечо.

— После работы… Ты дома будешь? — спросила я, нервно проводя рукой по столу.

— Конечно, приезжай. Что-то случилось?

— Мне муж изменяет, Марин. Хуже уже не будет, — ответила я после паузы.

— Тогда жду тебя. Саша у бабушки, будет тихо. Мы всё обсудим, — сказала она, и её мягкий тон словно немного успокоил меня.

Я положила трубку и вернулась к работе. Но спокойствие, которое я так жаждала обрести, оставалось недосягаемым.

"Марина поможет. Она всегда знает, что сказать. Но даже она не сможет изменить то, что уже произошло. Это слишком глубоко, слишком больно."

Досидеть до конца рабочего дня оказалось мучительно сложно. Мысли, обрывки планов и воспоминания о ссоре с Игорем перемешались в голове, создавая хаос. Но вечером, оказавшись дома у подруги, я смогла немного выдохнуть.

Марина всегда создавала вокруг себя атмосферу уюта. В кухне пахло свежезаваренным чаем и чем-то сладким — ванилью, возможно. На кухонной стойке стояли игрушки её сына — маленького мальчика, который сейчас играл в соседней комнате.

Марина — единственная из нас троих, кто казалась по-настоящему устроенной. Она была замужем, у неё была стабильная работа, ребёнок и дом, где всегда чувствовалось тепло. Её муж, Алексей, часто уезжал в командировки, но даже на расстоянии Марина умела держать их семью в гармонии. Она всегда была той, на кого можно было положиться.

Сейчас она смотрела на меня, чуть нахмурив брови, с тем самым выражением лица, которое можно было назвать "материнским".

Оля, напротив, уже успела поставить бутылку вина на стол и теперь с яростью откупоривала её, как будто это был главный способ решения всех проблем.

— Ты уверена, что хочешь идти до конца? — спросила Марина. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась тревога. Она помешивала чай в своей кружке, глядя на меня так, будто пыталась увидеть больше, чем я готова сказать. — Ты и так уже измотана, Кать. Может пора заканчивать это?

— Марина, давай не будем сбивать ее с толку, — резко перебила её Оля, откидываясь на спинку стула. Она всегда была самой решительной из нас. — Если Катя решила, то мы ей поможем.

— Но ее это разрушает, Оль. Посмотри, какие у нее круги под глазами, — добавила Марина, переводя взгляд с меня на Олю. В её голосе теперь звучала настороженность. — Это разрушает ее.

Я опустила взгляд на деревянную поверхность стола. Мои пальцы машинально проводили по её узору, как будто в этих линиях можно было найти ответы.

— Я уже разрушена, — тихо произнесла я, едва слыша свой собственный голос. — У меня больше нет ничего. Я хочу, чтобы он понял, каково это.

Оля одобрительно кивнула, её глаза вспыхнули решимостью.

— Вот это я понимаю. Умная женщина. Если ты хочешь, чтобы он почувствовал себя так же, как ты, бей по самому уязвимому месту.

Я подняла на неё взгляд, полный вопросов.

— По чему?

— По его бизнесу, — ответила она, наклоняясь ближе ко мне. Её голос стал чуть громче, в нём чувствовалась уверенность. — Ты же говорила, что у него всё нечисто. Значит, пусть почувствует, как рушится его идеальный мир.

Марина тяжело вздохнула, скрестив руки на груди. Её серьёзное лицо ещё больше подчёркивало её спокойствие. Она всегда была для нас голосом рассудка, человеком, который умел посмотреть на ситуацию шире.

— С этим надо быть осторожной, — серьёзно произнесла она. — Это уже не личное, это удар по всему, что он строил.

— А ты думаешь, он осторожничал, когда обхаживал эту белобрысую стерву? — выпалила Оля, её голос был полон яда. — Катя имеет полное право на возмездие.

Эти слова задели меня. В них было что-то правильное, что-то, что резонировало с болью внутри меня. Но в то же время я чувствовала, как в глубине души появляется странное сомнение.

Неужели я готова пойти настолько далеко?

Марина наклонилась ближе, её глаза стали мягче, но полные заботы.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила она, её голос звучал спокойно, но настойчиво. — Мы поддержим тебя в любом случае, но это серьёзно.

Я крепко сжала ладони, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Тёплый свет лампы над столом будто бы не мог добраться до того мрака, который витал в моей голове.