Развитие мира. Однажды я проснулась княжеской дочерью.

7 Глава

Саша сидела за грубо сколоченным столом напротив трактирщика. Старик вцепился в метлу так, будто от этого зависела его жизнь.

Его костяшки побелели, взгляд метался от её лица к дверям и обратно. — Отложи метлу. — сказала Саша, когда старик уже начал поднимать метлу.

Тот замер, не дыша.

«Это же надо было быть такой свиньёй», — подумала Саша, чувствуя, как ее щёки краснеют от стыда.

Она вспомнила недавний погром — изрядно напившись, Александрит мчалась на колеснице, протаранив двери таверны, княжна начала пороть кнутом всех, кого видела, к счастью, это было не более чем рассекание воздуха, не удовлетворившись, она принялась за мебель, бранясь как сапожник.

Глядя на стул, висящий на люстре, и осколки глиняной посуды, Александрит неловко отвела глаза в сторону.

— Послушай, — Саша выдохнула и постаралась придать лицу максимально доброжелательное выражение. — Ты это... не трясись так. Я не кусаюсь. По крайней мере, сегодня.

Старик ничуть не расслабился, от улыбки на лице княжны старик тяжело сглотнул. Но метлу опустил на пол — правда, руку не убрал.

— Я пришла не ругаться, — продолжила она. — Я пришла извиниться.

Трактирщик вытаращил глаза.

Саша потянулась к вороту платья, оторвала золотую пуговицу — крупную, с тиснёным узором, положила на стол и подвинула к старику.

Старик уставился на заколку, потом на княжну. Руки его задрожали.

— В-ваше Высочество... Я не пойму... За что?

— За моё неподобающее поведение, — Саша положила заколку на стойку.

Александрит и раньше часто бедокурила в его заведении, разоряя его, но никогда он ещё не слышал от нее ни извинения, ни компенсаций.

— Так стулья те дряхлые да столы старые... — он замахал руками. — Не стоит это таких денег, ей-богу! Мы новые сколотим, дело нехитрое...

— Тогда окажи услугу, — перебила Саша.

Старик замер.

— Какую?

— Для начала — накорми. Что у тебя там самое ходовое?

Старик кивнул и скрылся за занавеской. Вернулся быстро, неся два глиняных горшка.

— Вот, — он поставил перед ней глиняное блюдце. На нем лежали вареные овощи явно не лучшего качества: худые и жухлые, они не вызывали аппетита. Рядом находился большой кусок мяса, который привлекал внимание своим ароматом и выглядел очень аппетитно. Золотистая корочка и поднимающийся пар делали его невероятно соблазнительным.

Александрит не притронулась к блюду. Она лишь внимательно разглядывала его. Дикие овощи не привлекли её внимания, так как она уже видела их на рынке. Что действительно ее привлекло, так это мясо.

Мясо на тарелке выглядело аппетитно: хрустящая корочка и манящий запах. Александрит удивилась: — Сколько стоит это мясо?

— Полмедняка.

— Почему так дешево? Неужели кошатиной или собачатиной вздумал меня кормить?

— Что Вы, ваше величество, как я мог?! Как я мог такое предложить? Чистая свинина, — возмутился старик.

— Не может нормальное мясо так стоить.

— Нет-нет, госпожа, это чистая свинина, свежая. Недавно привезли. А торговец появился на прошлой неделе, он приезжает каждый день к обеду и до вечера торгует. Бог милостив к нам, раз послал такого честного торговца, это в наших землях мясо такое дорогое, да и не найдешь его совсем, он же продает по разумной цене, а еще он не продает больше фунта в руки, чтобы те, у кого кошелёк жмёт, не скупили всё.

Александрит взяла ложку и зачерпнула овощное пюре. Оно оказалось странным на вкус.

Травы перебивали всё, но под ними чувствовалась горечь, словно овощи были не первой свежести или варились без соли. «Хотя соли у них и правда нет», — вспомнила она.

— А мясо? — спросила, отодвигая горшок с пюре.

Старик пододвинул второй. Саша отломила кусочек, пожевала.

Мясо было... неправильным.

Слишком нежным. Слишком сочным. И с каким-то привкусом, который она не могла распознать — сладковатым, чуть металлическим, словно животное перед смертью ело что-то очень странное.

— Откуда это? — спросила она, откладывая ложку.

Старик замялся.

— Так... с рынка, ваше Высочество. Новый торговец появился, поставки наладил. Говорят, с юга к нам зачастил.

— Какой ещё торговец? — Саша подалась вперёд. — Давно?

— Да дня три, пожалуй.

— Буслава! — позвала она, не оборачиваясь.

Женщина, до этого молча стоявшая у двери, вздрогнула.

— Ваше Высочество?

— Сбегай на рынок. Узнай про нового торговца. Кто, откуда, что за мясо. И прихвати кусок с собой — покажешь знахарю.

Буслава посмотрела на старика угрожающим взглядом и вышла. Она была рада покинуть это отвратительное место.

— Ты здесь давно? — спросила Саша.

— Сорок лет, ваше Высочество. Ещё при бабке вашей заведение открыл.

— И за сорок лет ты, наверное, каждого, кто в городе появлялся, знаешь?

— Бывало, — осторожно ответил старик.

— Тогда скажи, — Саша вытащила из кармана платья сложенный лист бумаги, развернула и положила на стол перед трактирщиком. — Видел этого человека?

На листе был портрет — точнее, то, что она смогла воссоздать по смутным воспоминаниям Александрит. Мужчина средних лет, с длинными волосами, зачёсанными назад. Рисунок был грубоват — навыки Саши оставляли желать лучшего, — но черты лица разобрать можно было.

Старик нахмурился, склонился ближе.

— Это ж... это ж тот самый! — выдохнул он. — Который при дворе у вас был! Всю зиму тут отирался, сказки всякие рассказывал, а потом...

— Потом исчез, — закончила Саша.

— Что ты еще про него знаешь?

— Слыхал, что он лиходейку... ой, то есть вас, великая княжна... обманул. Золото взял, а обещанного не сделал, — тихо произнес старик.

— Мне нужно знать, с кем он общался в последнее время.

Старик задумался. Пальцы его машинально поглаживали край стола.

— С кем говорил... Да со всеми говорил, ваше Высочество. Язык у него был подвешен — ого-го. К нам вот тоже захаживал. Выпьет кваску да и давай байки травить. Про летающие телеги, про огонь, что в трубе горит и дома греет, про воду, что сама из-под земли бежит, и слово такое лихое сочинил для него, как же оно, Водоплот вроде.