Развод. А был ли муж?

1.2.

— Да вот, девушка, утверждает, что пришла к себе домой, — бросает ей мужчина через плечо. А сам все еще преграждает мне дорогу и не отпускает мой чемодан, но и я так легко не сдамся.

— А вы кто? — выкрикиваю я, приподнявшись на носочки чтобы лучше рассмотреть ее.

— Я новая владелица этого дома, мы выкупили его около трех недель назад. Вас видимо не предупредили? — женщина кажется вполне дружелюбной, но это не мешает ей делать из меня дурочку.

— Как могли продать мой дом, он принадлежал мне! — голос вновь срывается на крик.

— Нет же, мы купили его у Максима Игнатьевича Старцева. Дом принадлежал ему и больше ни собственников, ни прописанных здесь людей не было. У меня и документы есть, — объясняет мне как глупой.

— Как такое может быть, — теперь я наоборот шепчу и плюхаюсь на скамейку, что стоит позади меня.

А рука сама отпускает ручку чемодана. Я закрываю лицо ладонями. Не может быть, что за чертовщина.

Женщина подходит ближе. И садится рядом со мной.

— Ну что вы, успокойтесь, Максим принеси воды.

Она гладит меня по спине, а я вообще ничего не понимаю. Сердце бьется как будто вот-вот выпрыгнет из груди.

— У вас есть какие-то документы, давайте посмотрим, возможно вы что-то напутали, — участливо подсказывает она мне.

Точно, паспорт. Я роюсь в сумочке и достаю свой паспорт. Открываю первую страницу и тупо пялюсь туда не в силах поверить.

Фото, дата рождения и место рождения все мое, а вот фамилия та, что была в девичестве.

Пролистываю дальше. Прописка. Какая-то деревня Заводье в Тверской области. И нет штампа о браке, дальше вообще все чисто. Я еще раз пролистываю паспорт, даже переворачиваю его и трясу, вдруг это поможет вернуться туда правильной информации.

Нет, на первой странице вновь лишь Оксана Игоревна Летняя. Фамилию мне дали в честь времени года, когда я родилась. Точного месяца все равно никто не знал. Меня еще и Юлей хотели назвать, потому что в июле меня подбросили в дом малютки. Но потом отчего-то передумали. Но фамилию Летняя я пять лет назад сменила на Восходову и думала носить ее до конца дней.

Женщина берет мой паспорт и внимательно рассматривает каждую страничку.

— Вот видите, ваш дом находится в Тверской области, в деревне Заводье. Может вам в голову напекло или ударил вас кто-то. На сумасшедшую вы не похожи, а вот на человека что потерял память или дезориентирован в пространстве очень даже. А давайте я вам доктора вызову.

Я поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза. Меня эта женщина вроде бы не пугает, если бы не одно, но, она живет в моем доме. Доме, который Мирон подарил мне на первую годовщину свадьбы. В доме, в котором я выбирала мебель и шторы. Даже сейчас подняв голову я вижу, как в открытом окне развевается голубоватая вуаль, она была куплена для нашей спальни.

— Нет, я, пожалуй, пойду, — беру чемодан и иду к калитке.

— Может вам деньги нужны, — кричит мне вслед женщина.

Я лишь машу отрицательно рукой в воздухе и тороплюсь покинуть этот двор. Как Мирон мог так со мной поступить? Душу мне просто вывернул наизнанку, растоптал и выбросил.

Значит мой паспорт был на старую фамилию уже тогда, когда я ехала в санаторий. Билеты туда и обратно покупала его помощница, а я за все это время ни разу не удосужилась заглянуть ни в билет, ни в паспорт.

Но как Мирон мог меня так предать. Вот так развод, даже следа мужа в жизни не осталось. Я долго бреду по пустынному поселку, на улице ни одного знакомого лица. Да и не общались мы здесь ни с кем. Все наши немногочисленные друзья жили в городе, ближе к цивилизации, как они говорят. А я любила этот дом, природа, свежий воздух, лес и речка рядом. Это место чем-то напоминало мне то, о котором я мечтала в детстве, ведь где-то же жили мои родители. Вот наш дом я так и представляла. Хотя сомневаюсь, что это соответствовало действительности. Детей из таких домов не бросают.

А я такая несчастливая, что и муж меня бросил. Оглядываюсь в последний раз на то место где я была счастлива целых четыре года. Размазываю слезы по щекам и выхожу за огороженную территорию. Такси мне вряд ли удастся поймать, автобусы не ходят. Остается надеяться, что кто-то в таком виде согласиться подбросить меня до города. Как могу привожу себя в порядок. Представляю какой у меня видок.

Машин тоже почти нет, послеобеденное время, отцы семейств на работе, детишки только вернулись из школы и матери хлопочут вокруг них.

В какой только момент у нас с Мироном все пошло не так? Вспоминаю все ссоры, что были между нами, но ничего серьезного в голову не идет. Ну не мог же он вот так бросить меня, за то, что иногда я портила ужин пересолив или пережарив его. Родителей у Мирона тоже не было, собственно, как и родни. Его воспитывала тетка, которая давно умерла. Значит свекровь со свекром не могли повлиять на него. Я не транжирила его деньги, почти никуда не выходила без него.

Ребенок! Точно, он бросил меня потому что я не смогла забеременеть и родить ему ребенка. Пять лет мы не предохранялись и за пять лет ни одной беременности. И на каждом званном ужине упоминание о том, что кто-то ждет пополнения острым ножом резало мне душу.

А может у него уже есть ребенок и вообще вторая семья на стороне, зачем ему со мной еще возиться. Вот и стер мою жизнь. Еще как плевок в лицо прописал в какой-то глуши. Я и не была ни разу в Твери, не говоря уже о неведомом мне Заводье.