Развод. Адвокат моего мужа

Глава 1

ЛИЛИЯ

Женский стон, донесшийся из кабинета моего мужа, заставляет меня замереть посреди уже пустого коридора.

Да нет. Нет-нет. Этого не может быть. Ну конечно, после четырех операций подряд еще и не такое померещится, мозг тоже имеет право на творческий отпуск, а реальность не может быть настолько пошлой.

И тут стон повторяется. На этот раз гораздо отчетливее — с хрипотцой и придыханием, с интимной настойчивостью, которую невозможно спутать с шумом вентиляции или скрипом старого кресла. И доносится он именно из кабинета Андрея. Я медленно перевожу взгляд на табличку. «Исполнительный директор». Ошибки же быть не может…

Сердце начинает колотиться так быстро, будто собирается сбежать первым, оставив меня стоять здесь с дурацкой порванной сумкой и пустой надеждой. Ну глупости же! Андрей ведь давно уехал домой. Звонил около часа назад, я не могла ответить, но СМС-ки были вполне говорящие. «Лиль, заканчивай скорее. Я макароны сварил». «Ты же знаешь, что я после девяти не ем». «Тогда я ужинаю один. Но ты все равно приезжай». Я еще посмеялась, добравшись до телефона, ответив, что если он опять переварил пасту до состояния строительной смеси, то есть будет исключительно сам. Он обиделся, шутливо, как обычно. Я вообще не помню, когда мы последний раз ссорились всерьез. Кажется... никогда.

На этаже никого. Дежурная смена уже спустилась вниз, уборщица закончила свое дело, а здесь только я. И кто-то в кабинете моего мужа. Из-за двери снова доносится приглушенный звук. Я медленно подхожу ближе, стараясь ступать бесшумно, будто это может что-то изменить. Пожалуйста... Пусть это будет телефон. Видео. Да хоть реклама духов с чересчур талантливыми актерами. Все что угодно. Только не...

Ладонь ложится на ручку. Заперто. Конечно! Андрей всегда запирает кабинет, когда уходит или работает с отчетами — терпеть не может, когда его отвлекают. Обычно я просто стучу, дожидаясь поворота ключа, и вхожу с улыбкой, предлагая: «Ну что, мой трудоголик, едем домой?». Но сейчас я достаю ключ, который у меня тоже имеется, ведь это моя клиника, и ключи от кабинетов, где хранятся документы, у меня, разумеется, есть.

Щелчок выходит слишком громким, а внутри становится так тихо, что мороз пробегает по коже, заставляя каждый волосок на руках встать дыбом. Еще один поворот ключа. Я толкаю дверь… и мир перестает быть прежним.

Андрей резко вскидывает голову. Он стоит возле рабочего стола, торопливо приводя себя в порядок — ремень не застегнут, рубашка выбилась из брюк, на лице такое выражение, словно его застали за ограблением банка со всеми вытекающими. Но я смотрю не на него. Мой взгляд цепляется за Алину, которая поднимается с колен так стремительно, что едва не теряет равновесие, параллельно застегивая зеленую медицинскую блузу. Волосы девушки растрепаны, щеки пылают. Наши взгляды встречаются, и она мгновенно опускает глаза, как будто ей стыдно. Ага, так я и поверила.

Как же так, а?

Алина! Девочка, которую я три года назад забрала к себе сразу после ординатуры. Талантливая, упрямая, умненькая, но до смешного неуверенная в себе. Я сама учила ее работать, оставалась после смены, разбирая сложные случаи, передавала ей пациентов. Когда кто-нибудь просил записать именно ко мне, я убеждала: «Попробуйте к Алине. Не пожалеете». Дарила книги, выбивала ей места для повышения квалификации; объясняла, как разговаривать с тревожными пациентами. Даже советы касательно личной жизни давала, потому что она однажды расплакалась у меня в кабинете после неудачного свидания.

«Вы такая счастливая, Лилия Сергеевна... — сказала тогда она. — Вот бы мне однажды встретить такого мужчину, как Андрей Яковлевич».

Я еще рассмеялась тогда, ответив: «Не советую. Храпит ужасно». Она тоже смеялась. Боже... Какая же я была идиотка.

— Лиля... — голос Андрея звучит непривычно глухо. Он делает шаг ко мне, протягивает руку. Я машинально отступаю, как от чужого:

— Не подходи.

— Вот послушай…

— Не подходи!

Наверное, впервые в жизни я повышаю на него голос, да так, что самой становится страшно — этот звук вырывается из самой глубины, туда, где прятались все мои «нельзя» и «неудобно». Алина всхлипывает.

— Лилия Сергеевна...

— Замолчи, — перебиваю ее.

Она вздрагивает, по щекам ее текут слезы, и это окончательно выводит меня из себя. Даже не его предательство, не ее наглость, а эти дешевые слезы. Так себе актриска.

Андрей неожиданно вступается за нее:

— Лиль, ну не кричи, видишь, в каком она состоянии?

— Правда? А ты еще и плачешь! — нервный смешок срывается с губ, когда я обращаюсь к девице — Серьезно?

— Я не хотела...

— Не хотела чего? — шагаю к ней чуть ближе. — Работать у меня? Брать моих пациентов? Или спать с моим мужем?

— Лиля! — резко вмешивается Андрей, демонстрируя жгучее возмущение. Такое я слышала от него только в спорах с нерадивыми поставщиками.

— Нет, подожди. Мне правда интересно.

Я снова смотрю на Алину так внимательно, будто вижу впервые. И действительно впервые. Не на талантливого молодого врача, не на девочку, которой хотелось помочь, не коллегу. Передо мной стоит женщина, которую я впустила в свою жизнь, практически в семью.