Развод. Агроном с секретом.

Глава3

Ветер усиливался. С севера, со стороны дальнего леса, натягивало тяжелые сизые тучи, обещая если не дождь, то промозглую сырость. Я поежилась, плотнее запахивая старую куртку Федора, в которой обычно выходила управляться по хозяйству. Она была мне велика на два размера, пропитана запахом солярки и табака, но грела надежнее, чем моя собственная ветровка.

Проводив девочек в школу и уложив раскапризничавшегося Пашку на дневной сон, я вышла во двор. Дел было невпроворот: нужно собрать последние огурцы, пока их не побило холодом, перебрать картошку в погребе, да и белье на веревках уже подсохло, хлопало на ветру, как паруса потерпевшего бедствие корабля.

Я наклонилась к корзине с прищепками, когда раздался громкий, протяжный треск. Звук был таким резким, что я вздрогнула, выронив пару прищепок в грязь.

Обернулась и похолодела.
Секция забора, отделяющая наш двор от улицы — та самая, на которую я жаловалась Федору последние полгода, — накренилась под порывом ветра. Гнилые столбы, давно просившие замены, жалобно скрипнули, и тяжелый щит из досок начал заваливаться наружу, прямо на дорогу.

— Господи, только не это! — вырвалось у меня.

Я бросила корзину и кинулась к забору. Если он упадет совсем, двор останется открытым. Свиньи, почуяв свободу, тут же разбегутся по деревне, а соседские псы, вечно голодные и злые, мигом заберутся к курам. Это будет катастрофа. Федор вернется и... даже думать не хотелось, что он устроит, если узнает, что я не уследила за хозяйством.

Я подскочила к забору, уперлась плечом в мокрые, скользкие доски. Они были тяжелыми, напитавшимися осенней влагой. Ноги в галошах заскользили по размокшей глине.

— Ну же... стой! — прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как напрягаются мышцы спины.
Забор поддался, немного выпрямился, но стоило мне ослабить нажим, как он снова пополз вниз. Гвозди, державшие поперечину, сгнили окончательно.

Я огляделась в панике. Нужен был упор. Бревно, кирпич, хоть что-то! Но как назло, двор был чисто выметен — Федор любил порядок, который наводила я, и терпеть не мог, когда «всякий хлам» валялся под ногами. Ближайший подходящий брус лежал у сарая, метрах в десяти.

Если я отойду, забор рухнет окончательно, вырвав последние «живые» крепления.

— Эй! Кто-нибудь! — крикнула я в сторону улицы, надеясь, что мимо пройдет кто-то из соседей.

Тишина. Деревня в это время будто вымирала: мужики в поле или на работе, женщины по домам готовят обед. Только ветер свистел в проводах да где-то далеко тарахтел трактор.

Я стояла, распятая на собственном заборе, чувствуя себя полной дурой. Грязь чавкала под ногами, холодный ветер забирался под куртку, а плечо уже начинало неметь от напряжения. Слезы бессилия навернулись на глаза. Ну почему все так? Почему я, женщина с высшим образованием, стою здесь, в грязи, и держу гнилые доски, как атлант небо, пока мой муж развлекается в городе?

И тут я услышала звук мотора.
Не тарахтение трактора «Беларусь» и не натужный вой старых «Жигулей», к которым привыкло наше село. Это был ровный, мощный, утробный гул. Так звучит сила, уверенная в себе.

Из-за поворота, поднимая клубы пыли, выехал черный внедорожник. Большой, высокий, хищный. Не новый, покрытый дорожной грязью, но по его осанке было видно — машина серьезная. «Мицубиси» или «Тойота», я в них не особо разбиралась, но знала одно: такие машины в нашей глуши — гости редкие. Обычно на таких приезжали либо бандиты выбивать долги, либо районное начальство с проверкой.

Сердце екнуло. В голове пронеслась шальная мысль: «Кредиторы! Федор влез в долги!». Я инстинктивно вжала голову в плечи, мечтая стать невидимкой. Господи, только не сейчас! Я же выгляжу как пугало: в мужской куртке на два размера больше, в галошах на босу ногу, с растрепанным пучком на голове и лицом, наверняка перемазанным землей.

Машина медленно проползла по ухабам и... остановилась. Прямо напротив меня.
Тонированное стекло водительской двери плавно, с тихим жужжанием, поползло вниз.

Я замерла, продолжая держать забор, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Хотелось бросить все и убежать в дом, спрятаться под одеяло. Но забор предательски давил на плечо, напоминая о долге.

Из окна на меня посмотрел мужчина.
Молодой, лет тридцати. Темные волосы коротко стрижены, лицо спокойное, немного усталое, с легкой небритостью, которая не портила, а скорее придавала мужественности. На нем не было ни золотых цепей, ни малинового пиджака, ни галстука. Простая серая футболка, обтягивающая широкие плечи. Но даже издалека было видно, что ткань качественная, плотная, не то что наши рыночные тряпки, теряющие форму после первой стирки.

Он окинул взглядом покосившийся забор, потом перевел глаза на меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни брезгливости, которых я так боялась. Только спокойный интерес и... оценка ситуации.

— День добрый, — голос у него был низкий, приятный. Без того хабалистого надрыва, с которым обычно разговаривали местные мужики. — Не подскажете, как к правлению проехать? Навигатор, похоже, решил мне экскурсию по полям устроить.

Я попыталась ответить, но горло перехватило спазмом.
— Д-добрый... — выдавила я, чувствуя себя школьницей у доски. — Прямо... до конца улицы, потом направо, где магазин... там увидите, белое здание с флагом.

Он кивнул, уже собираясь поднять стекло, но тут порыв ветра ударил в спину забору с новой силой. Доски скрипнули, я пошатнулась, теряя равновесие. Ноги поехали по грязи.
— Ой! — вырвалось у меня.

Я едва удержалась, вцепившись пальцами в шершавое дерево, срывая ноготь. Боль прострелила палец, на глазах выступили слезы. Забор накренился еще сильнее, угрожая вот-вот рухнуть и придавить меня.

Мужчина в машине мгновенно изменился в лице. Спокойствие слетело. Он резко дернул ручку двери.
— Держите! — крикнул он, выпрыгивая из салона.

Он был высоким. Выше Федора на голову. В простых синих джинсах и крепких ботинках на толстой подошве. Он в два прыжка преодолел разделявшую нас канаву, даже не глядя под ноги, в грязь.