Развод. Агроном с секретом.

Глава16(Дмитрий)

(от лица Дмитрия)

Двери лифта разъехались с едва слышным шелестом, открывая вид на стерильно чистый холл седьмого этажа. Я придержал створку плечом, пропуская Елену вперед. В левой руке я все еще сжимал её пакет — тот самый, из супермаркета, в который она в спешке запихала остатки своей прошлой жизни. Пакет шуршал, и этот звук в тишине элитного жилого комплекса казался оглушительным, почти неприличным.

Я видел, как Елена замерла на пороге квартиры. Её ноги в стоптанных калошах, надетых на босу ногу, нерешительно коснулись мягкого ворса ковровой дорожки. Она смотрела на свои ступни, потом на сияющие зеркальные панели стен, и в её глазах я читал не восторг, а чистый, незамутненный ужас. Так смотрят люди, которых внезапно вытолкнули на поверхность другой планеты.

— Заходи, Лена. Это просто стены, — сказал я тише, чем обычно.

Она сделала шаг, ведя за собой девочек. Аня шла, высоко задрав подбородок, — в ней уже проснулась та самая гордость, которая не позволяла ей показать слабость. Маша, напротив, жалась к сестре, стараясь стать как можно меньше. Пашка на моем плече наконец окончательно обмяк и засопел, доверив мне свой сон так легко, как могут только дети.

Внутри квартиры пахло новой мебелью и чем-то хвойным — видимо, клининговая служба недавно закончила уборку. Я прошел в гостиную и аккуратно опустил Пашку на широкий диван, обитый светло-серой замшей. Мальчик причмокнул во сне, но не проснулся.

Я выпрямился, чувствуя, как ноет спина. Взглянул на свои костяшки — кожа лопнула, выступила сукровица. Глядя на эту мелкую травму, я снова услышал тот звук, с которым мой кулак встретился с челюстью Васильева. Внутри снова заворочалась тяжелая, темная радость. Я никогда не считал себя сторонником физической расправы, но сейчас... сейчас я понимал, что готов был сломать этому человеку каждую кость в теле. И это пугало. В моем мире проблемы решались подписями под контрактами или звонком адвокату, но здесь, в этой глуши, пробудилось что-то древнее, требующее защиты своей территории.

— Дима, — голос Елены вырвал меня из мыслей. Она стояла посреди гостиной, обхватив себя руками. — Мы... мы всё испачкаем. На нас грязь. И кровь. Посмотри на диван.

Я посмотрел на дорогую замшу, на которой осталось мокрое пятно от моей куртки, в которую был завернут Пашка.
— Диван чистится. Жизнь — нет. Садись, Лена.

Я достал телефон. Сейчас было около половины третьего ночи. В желудке неприятно засосало — я вспомнил, что нормальной еды сегодня в моем графике не значилось.
— Вы голодны. Дети — точно.
— Не надо, мы... — начала она.
— Лена, — я перебил её взглядом. — В новой жизни первое правило: никто не ложится спать голодным. Это не обсуждается.

Я открыл приложение круглосуточной доставки. Выбрал три большие пиццы, сок, фрукты и несколько бутылок минералки. Оплатил, добавив щедрые чаевые за ночной выезд.

— Аня, Маша, — я повернулся к девочкам. — Идите в ванную. Там, за зеркалом, есть новые зубные щетки в упаковках. Полотенца на полках. Умойтесь теплой водой. Маме тоже помогите.

Когда они ушли, в гостиной стало невыносимо тихо. Только дождь продолжал настырно биться в панорамное окно. Елена подошла к стеклу. Огни ночного города отражались в её зрачках, смешиваясь с остатками туши.
— Я не была в городе три года, — прошептала она. — Со свадьбы Аниной крестной. Тогда мне казалось, что мир огромный. А потом он схлопнулся до размеров одного двора. И одного человека.

Я подошел сзади, но не вплотную.
— Теперь мир снова станет большим, Лена. Обещаю.

Курьер приехал через сорок минут. Я забрал коробки у входа, не пуская его в квартиру — не хотел, чтобы лишние глаза видели Елену в её нынешнем состоянии.
Мы устроили «ночной пикник» прямо на низком журнальном столе. Дети ели жадно. Даже тихая Маша съела два куска, запивая соком. Елена только пригубила воду, но под моим настойчивым взглядом все же съела ломтик яблока.

— Дима, я всё равно не понимаю, — она отставила стакан. Глаза её слипались, но тревога не давала отключиться. — Как я за это расплачусь? Это жилье... эта еда... Ты агроном, у тебя зарплата, наверное, хорошая, но не бесконечная. Я не хочу быть обузой. Я завтра же найду работу...

Я едва сдержал улыбку. Если бы она знала, что стоимость этой квартиры сопоставима с годовым бюджетом её деревни, она бы упала в обморок.
— Лена, послушай внимательно. Я — ведущий специалист холдинга «Агро-Союз». Мой контракт подразумевает расширенный социальный пакет, который включает в себя аренду жилья для команды. Ты — мой главный аналитик. Теперь — официально. С завтрашнего дня ты выходишь на удаленку. Нужно поднять архивы закупок за пять лет. Работа будет тяжелой, так что считай эту квартиру своим офисом. Это не подачка. Это инвестиция.

Она долго смотрела на меня, пытаясь найти подвох. Не нашла. Её плечи наконец расслабились.
— Хорошо. Если это работа... тогда ладно.

— Всё, — я встал. — Всем спать. Аня, веди младших в спальни, я показывал. Лена, в шкафу главной спальни вещи моей сестры. Надень что-нибудь чистое. Халат выброси в корзину.

Я вышел из квартиры, дождавшись, когда щелкнет электронный замок. Поднялся на этаж выше — в свою берлогу. Там было так же чисто и холодно, как в офисе.
Я прошел в кабинет, не включая свет. Сел в кресло, глядя в окно.

Рука сама потянулась к телефону. Набрал номер, который знал наизусть.
— Да, Дмитрий Андреевич, — голос Васильича, начальника моей службы безопасности, был бодрым, несмотря на три часа ночи. Старый волк никогда не спал глубоко.
— Васильич, отчет по деревне.
— Группа на месте. В дом не входили, ждут ваших распоряжений. Объект — Федор Васильев — спит в коридоре. Состояние тяжелое, опьянение сильное. Группу я проинструктировал: если дернется в сторону города — заблокировать.
— Участковый?
— Наш человек уже с ним «побеседовал». Протокол о побоях будет составлен задним числом, как только ваша протеже даст показания. Эксперта я вызову на завтра. Федору Ивановичу завтра будет не до поездок — у него внезапно обнаружатся серьезные нарушения по линии ГСМ. Будем брать за жабры плавно, чтобы не сорвался.