Развод. Агроном с секретом.

Глава 31

Глава 31. Пельмени с бриллиантами

Витрины флагманского бутика «Graff» сияли так ярко, что слезились глаза. Менеджер в безупречном фраке и белоснежных перчатках выкладывал передо мной уже пятый бархатный планшет. Камни на них были размером с хорошую сливу, и каждый стоил как небольшой жилой квартал в пригороде.

— Дмитрий Андреевич, обратите внимание на этот солитер. Идеальная чистота, огранка «сердце», двенадцать карат. Исключительный экземпляр для исключительной женщины.

Я посмотрел на холодный, надменный блеск камня и почувствовал лишь глухое раздражение. Это было красиво. Это было статусно. Но это не имело никакого отношения к Лене. Эта «слива» на её руке, которая еще недавно таскала ведра с пойлом, смотрелась бы как инородное тело. Как насмешка.

— Уберите, — я отодвинул планшет. — Мне не нужно «исключительно». Мне нужно настоящее.

Я вспомнил её пальцы. Тонкие, но сильные. Я вспомнил те маленькие шрамы и мозоли, которые она так старательно прятала в начале нашего знакомства. Ей не нужен был камень, который кричит о моем банковском счете. Ей нужно было то, что подчеркнет её тихую, стальную силу.

— Покажите мне тот вариант, с редким голубым бриллиантом. В платине. Без лишней обсыпки.

Менеджер едва заметно вскинул брови, но тут же услужливо нырнул под прилавок. Когда он выставил маленькую коробочку, я понял — это оно. Камень не был огромным, но в его глубине жил холодный, чистый свет, напоминающий мне рассвет над Заречьем после грозы. Хрупкий на вид, но твердый внутри. Как она.

Я расплатился, не глядя на чек, и спрятал коробочку во внутренний карман пиджака. Кожа грела грудь, а сердце вдруг пустилось вскачь, как у мальчишки перед первым экзаменом.

Смешно. Я заключал сделки на миллиарды, я противостоял рейдерским захватам, я вышвыривал из офисов прожженных мошенников, не потянув ни единым мускулом на лице. А сейчас у меня потели ладони от мысли, что одна тридцатипятилетняя женщина может просто сказать: «Дима, еще слишком рано».

В квартиру на седьмом этаже я вошел, когда солнце уже начало плавиться в окнах небоскребов, заливая гостиную густым медом.

Едва я провернул ключ, в нос ударил запах, который невозможно было ожидать в стерильном ЖК «Отражение». Пахло сырым тестом, терпким черным перцем, чесноком и вареным мясом. Запах дома. Не ресторана, не офиса, а того самого места, куда хочется возвращаться после самой грязной войны.

— Дядя Дима! — Пашка вылетел в прихожую первым.
На нем был забавный маленький фартук, а его нос, лоб и даже уши были густо присыпаны мукой. Он выглядел как крошечный пекарь-неудачник.
— Мы пельмени делаем! Настоящие! Мама сказала, покупные — это «химия», а мы делаем «по-правде»!

Я подхватил его на руки, не заботясь о том, что мука мгновенно перекочевала на мой пиджак.
— По-правде, говоришь? Ну, веди, шеф-повар.

На кухне царил контролируемый хаос. Вся огромная столешница из темного камня была завалена белыми облаками муки. Аня, сосредоточенно хмурясь, раскатывала сочень, Маша ловко раскладывала фарш маленькой ложечкой.

А Лена...
Она стояла у края стола, заминая края очередного пельменя. На ней был тот синий джемпер, который я подарил, но поверх него — простецкий фартук. Волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и прилипли к вискам. Она смеялась, что-то отвечая Маше, и в этот момент она была настолько ослепительной, что я замер в дверях.

Никакие бриллианты мира не могли сравниться с этим сиянием. Это была женщина, которая наконец-то позволила себе быть счастливой.

— Дима? — она подняла глаза и тут же смутилась, пытаясь тыльной стороной ладони убрать волосы с лица, но сделала только хуже, оставив на щеке белый мазок. — Ой, мы тут... устроили Заречье в центре города. Извини за беспорядок.
— Это лучший беспорядок, который я видел за последние десять лет, — я снял пиджак, бросив его на стул в прихожей. Расстегнул запонки, закатал рукава рубашки. — Место в бригаде найдется?

— Вы же не умеете, Дмитрий Андреевич, — хихикнула Маша. — Тут техника нужна!
— Я быстро учусь, — я подошел к столу, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Паш, выделяй участок.

Следующий час был самым странным и самым счастливым в моей жизни. Я, владелец агрохолдинга, сидел на дизайнерском стуле и под руководством четырехлетнего пацана пытался слепить «ушко». Получалось откровенно паршиво. Мои пельмени выходили кривыми, пузатыми и упорно не желали склеиваться.

— Дядя Дима, ну ты как маленький! — Пашка вздыхал, по-хозяйски поправляя мои неуклюжие мазки. — Смотри, прижимай сильнее! Чтобы мясо не убежало!

Девочки прыснули, Елена звонко рассмеялась. Я посмотрел на свои руки — на дорогие часы, на испачканные мукой манжеты, на это тесто под ногтями. И вдруг понял: рестораны, которые я планировал, скрипки, забронированные столики на крышах — всё это будет фальшью.

Правда — здесь. В этом запахе перца, в смехе детей, в белом пятне на щеке Лены.

— Аня, Маш, — я вдруг стал серьезным, и дети это мгновенно почувствовали. Даже Пашка замер с кусочком теста в руках. — У меня к вам важный разговор. Мужской... ну, и женский тоже.

Елена застыла с сочнем в руках. Она почувствовала перемену в воздухе. Её глаза расширились, в них снова мелькнул тот робкий, недоверчивый огонек.

Я медленно поднялся со стула. Мои колени хрустнули в тишине кухни. Я не стал вытирать руки. Не стал искать пафосных слов.

Я опустился на одно колено прямо на пол, в самую гущу рассыпанной муки. Мои дорогие итальянские брюки мгновенно побелели, но мне было плевать. Я достал из кармана коробочку. Она была испачкана мукой, но когда я открыл её, голубой бриллиант вспыхнул под кухонными лампами, как кусок захваченного неба.

— Лена, — я взял её за руку. Её пальцы были в тесте, холодные и дрожащие. — Я приехал в Заречье за прибылью, а нашел сокровище. Ты спросила меня однажды, зачем мне твои проблемы. Так вот — мне не нужны твои проблемы. Мне нужна ты. Вся. С твоим прошлым, с твоей силой, с твоим смехом и с этими тремя бандитами.