Развод. Анатомия предательства

Глава 4. Диагноз: развод

Поставить диагноз бывает сложно. Иногда симптомы указывают на одно заболевание, а лабораторные анализы — на другое. Иногда пациент недоговаривает, скрывает важные детали своей истории. А иногда всё очевидно с первого взгляда, и нужно лишь найти в себе силы сказать это вслух.

Диагноз моей семейной жизни был поставлен: терминальная стадия, лечению не поддаётся.

Утро после встречи с адвокатом я встретила с новым чувством — не смирения, нет. Скорее, с осознанием неизбежности предстоящего пути. Так больной, получив неутешительный диагноз, переходит от отрицания к принятию и начинает планировать оставшееся время.

Следуя советам Алексея Рыжова, я принялась за поиски документов, которые могли бы подтвердить моё участие в развитии мастерской Валентина. В старой коробке из-под обуви нашлись банковские выписки за те годы — я всегда была педантична в финансовых вопросах. Письма от банка с одобрением кредита, который мы брали на моё имя. Выписки с карты, показывающие снятия крупных сумм в период становления бизнеса.

Но самой ценной находкой оказался старый ежедневник. Я забыла о его существовании — маленькая записная книжка в кожаном переплёте, подарок Валентина на мой двадцать шестой день рождения. Проект мастерской тогда только начинался, и я записывала все расходы, все вложения, все маленькие победы.

"12 марта: отдала Вале 50 000 на оборудование". "18 апреля: ещё 30 000 на аренду. Мамины серьги пришлось продать". "5 июня: первый клиент! Валя так счастлив. Говорит, это начало нашего общего успеха".

Наш общий успех.

Ну да, как же! Я горько усмехнулась. В те дни мы действительно верили, что строим общее будущее. Что мастерская - это наш совместный проект, наш путь к благополучию. Что моя зарплата врача - временная жертва, пока бизнес не встанет на ноги.

Телефонный звонок прервал мои размышления. На экране высветилось имя начальницы — Анна Сергеевна.

— Маша, привет? — её голос звучал обеспокоенно. — Как там твои дела?

— Да никак, — я невесело усмехнулась. — Наташа вам уже наверняка рассказала, что мой муж ушёл к другой женщине. И теперь мы разводимся.

Странно, но произнести это вслух оказалось легче, чем я думала. Словно проговаривание диагноза делало его более реальным, но и менее страшным.

— Мне очень жаль, — искренне сказала Анна Сергеевна. — Вот решила тебе позвонить, а то sms это как-то несерьёзно. Если нужна будет помощь, любая, только скажи.

— Спасибо, — я была тронута её участием. — Пока справляюсь. Но есть один вопрос… профессиональный.

— Слушаю, — в её голосе появились деловые нотки.

— Помните, вы говорили, что в отделении диагностики ищут кардиолога на постоянную ставку? Я бы хотела рассмотреть эту возможность. Меньше ночных дежурств, более стабильный график… Сейчас это было бы кстати.

Анна Сергеевна помолчала секунду.

— Ты уверена? Ты же всегда говорила, что любишь острые состояния, адреналин неотложки. Ну и, будем откровенны, денег там платят куда больше.

— Ситуация изменилась, — просто ответила я. — Теперь моя главная задача — обеспечить стабильность для сына. Быть рядом, когда я ему нужна.

— Я поговорю с Михаилом Петровичем, — пообещала она. — Думаю, он будет рад заполучить такого специалиста, как ты. Позвоню тебе завтра с результатом.

После разговора с Анной Сергеевной я почувствовала странное облегчение. Словно первый камень в фундаменте новой жизни был уже заложен. Жизни, которую я выстраивала по своим правилам, под свои потребности и потребности сына. Без оглядки на Валю, на его расписание, на его приоритеты.

Егор должен был вернуться из школы через час. Я решила приготовить его любимые макароны с сыром - простое, но вкусное блюдо, которое всегда поднимало ему настроение. Работа руками успокаивала, давала возможность не думать о пугающем будущем, о предстоящих схватках за имущество, о том, как всё это скажется на сыне.

Звонок в дверь раздался, когда я заканчивала с соусом. Странно, Егор не мог вернуться так рано. Может, бабушка решила заглянуть?

Открыв дверь, я замерла. На пороге стояла она — та самая женщина, которую я видела с Валентином у детской площадки. Кира. Живое воплощение краха моей семьи.

Она была красивой, этого нельзя было отрицать. Высокая, стройная, с выразительными зелёными глазами и копной каштановых локонов. Одета со вкусом в дорогое пальто, изящные сапоги на каблуке. Моложе меня, наверное, года на три-четыре, но сейчас эта разница казалась огромной.

— Нам нужно поговорить, — сказала она без предисловий. Голос был тот же, что и по телефону — низкий, с хрипотцой. — Можно войти?

Я молча отступила, пропуская её в квартиру. Странно, но я не чувствовала ненависти. Только бесконечную усталость и отрешённость, словно наблюдала происходящее со стороны.

Кира огляделась, явно оценивая обстановку. Её взгляд задержался на фотографиях — Валентин с Егором на плечах, мы втроём на море, наше свадебное фото.

— Уютно, — сказала она с непонятной интонацией. — Не то чтобы современно, но уютно.

— Чем обязана визиту? — я скрестила руки на груди, не предлагая ей сесть.