Развод. Анатомия прощения

Глава 3

Я сжала губы.

— Да. Я уверена. Я не смогу простить.

Слёзы беззвучно заструились по моим щекам. Наталья молча посидела рядом.

— И куда ты теперь? — спросила она.

— Уеду к маме, — я вытерла щёки. — Тут каждый угол его напоминает. А будет ещё хуже...

— А работа? Ты же главный педиатр.

— Меня заменит Олеся. Она умница, хоть и только после интернатуры. И потом, через месяц Вероника Николаевна выйдет из декрета. Персонала вам хватит.

Наталья порывисто поднялась.

— Я оформлю тебе больничный. Будешь числиться в отпуске по болезни, пока не устроишься на новом месте.

Я попыталась возразить.

— И не спорь. Ты должна сейчас думать только о себе и ребёнке. Хоть какие-то выплаты получишь. Считай, не зря все эти годы пахала.

Наталья замолчала, прошлась по палате, и неожиданно предложила:

— Настя… если ты домой не хочешь, можешь пожить у меня. Комната свободная, никто не будет докучать. Мы хоть и не дружили сильно, но…

— Спасибо. Наташа, спасибо! Я… соглашусь!

Через несколько дней я собралась в дорогу. Пока мужа не было дома, упаковала сумки и остановилась на пороге. Казалось, что у меня так много вещей, столько лет совместной жизни… А на деле всё уместилось в два чемодана и небольшую сумку. Всё, что осталось у меня от брака, надежд и иллюзий.

Я ехала поездом. На одной из станций я вышла размять ноги и стояла, вдыхая морозный воздух, как вдруг почувствовала, что к ноге что-то прижалось. Я опустила взгляд. Маленький котёнок тёрся о мой сапог.

— Ты чего, малыш? — я присела. Сердце сжалось. Котенок был худой и явно голодный. Я купила у бабушки на перроне пирожок с мясом, разломила его и положила кусочек на ладонь. Котёнок проглотил мясо, и мяукнул.

— Нет, милый, прости. У меня нет ни дома, ни места для тебя. Я сама еду в никуда.

Но он не слушал и шёл за мной.

— Нет, — повторяла я. — Ты ошибся. Я тебе не подойду.

Я подняла его и, вернувшись, посадила на скамью. Положила перед ним остатки начинки из пирожка.

— Сиди. Люди добрые, кто-то тебя подберёт.

Он затих, словно понял. Я развернулась, прошла по перрону и поднялась по ступенькам в вагон.

— Проходите! — проводница посторонилась. Я улыбнулась ей и шагнула в тамбур. В тот же миг серый комок юркнул за мной, ловко перепрыгнув через ступеньки.

— Ох ты господи! — ахнула проводница. — Это ваш кот?

Я схватила и прижала котёнка к груди.

— Мой, — выдохнула я.

Проводница смерила меня взглядом и ухмыльнулась.

— А я что-то не помню, чтобы вы на него билет брали, — протянула она. — Что, решила по-тихому затащить?

— Ой… а нужен был билет?

— Нужен был? — передразнила она. — Конечно. Тут вообще не приют для блохастых. Тут люди едут. Понятно?

— Он чистый, просто худой! — вспыхнула я.

— А мне плевать! Значит так: или вы выходите с этим котом на ближайшей станции, или я вызову начальника поезда, и вас высадят сейчас же. Понятно? Я вам не позволяю тащить сюда всякую заразу.

Котёнок пискнул. Он тянулся мордочкой к моему подбородку, громко мурлыча.

— Это котёнок, — я упрямо смотрела проводнице в глаза. — Маленькая жизнь. Вы же женщина, как вам не стыдно?

— Не стыдно. Мне здесь порядок нужен, а не ваши сантименты.

Она прищурилась и, кажется, наслаждалась моим отчаянием.

— Ну так что, мамаша? С котом — на выход. Решайте.