Развод. Анатомия прощения

Глава 4

— Вы правда хотите устроить скандал из-за кота? Вы хотите, чтобы весь поезд услышал, как проводница ссаживает с поезда женщину за то, что она решила спасти животное?

Она моргнула.

— Давайте, — продолжала. — Зовите начальника. Я сниму всё на телефон. И это увидит вся страна...

Губы проводницы вытянулись в тонкую нитку.

— Ну чего вы, — примирительно продолжила я. — Посмотрите на него. Это же малыш. На улице вон какой мороз.

Проводница скривилась.

— Я врач, — продолжила я. — Я вижу, что он здоров. Просто котёнок, которому не повезло. Разве вам не жалко?

Проводница шумно втянула воздух.

— Ладно уж. Только чтоб сидел тихо и в купе не гадил!

Я выдохнула с облегчением и улыбнулась.

— Спасибо! А билет?

— На этого что ли? — кивнула на кота.

— Ну да. Вы же сами сказали, что билет нужен.

— Вот мне делать нечего, — пробормотала она недовольно. — Ладно, потом зайду, оформим...

Я поспешила к своему купе.

…Два года пролетели.

Кот так и остался со мной. Сначала я думала его пристроить. Но он спал только рядом, а если я выходила, садился у двери и орал до хрипоты. С каждым днём он набирался силы, перестав быть худым комочком, и постепенно превратился в крупного, самодовольного и самовольного кота. Но всё так же спал, прижавшись ко мне и следовал за мной по всюду, когда я находилась дома. Иногда мне казалось, что он чувствует больше, чем животное может. В самые тяжёлые ночи, когда я не могла уснуть от слёз, он тихо ложился рядом и мурлыкал так долго, пока не становилось легче. А когда родилась Агата, он занял место рядом с её кроваткой, охраняя сон малышки.

Дом, в который я переехала, достался мне от тётушки. Небольшой, со скрипучими полами и облупленной штукатуркой, с крошечным садиком, где летом цвели георгины и наливались яблоки. Я сама приводила его в порядок: штукатурила, красила, таскала доски, даже будучи беременной. Сестра с мамой смеялись, что я рожу прямо в строительной пыли. Но этот дом стал для меня убежищем. А совсем недавно я заметила, что почти не думаю о нём. О том, кто меня предал. Агата и кот, семья и работа, заполнили пустоту, оставленную предательством мужа.

***

— Настя? Настя!

Я вздрогнула и вынырнула из своих мыслей. Ординаторская гудела, казалось, все говорили разом. Я сидела у окна, проверяя записи по завтрашним приёмам и так задумалась, что потеряла нить разговора.

— Ну что, Настя, ты как думаешь? — повторила Света, молоденькая врач-педиатр, жуя пряник. Любопытная болтушка, она всегда первая узнавала сплетни и любила задавать неудобные вопросы. — Тебя, может, назначат главой?

Я подняла глаза и криво усмехнулась.

— Я бы не верила слухам, Света. С чего меня-то? Говорили же, что нам кого-то из столицы привезут. Хотя это тоже… слухи.

— Да ну их, этих столичных, — махнула рукой Лариса, врач с большим стажем и женщина с характером. Эта могла и пошутить и приструнить. — Сидят у себя в кабинетах, бумажки перекладывают. Нам тут толковый врач нужен, а не пижон в костюме.

— Вот именно! — поддержала Света. — Мы бы с удовольствием видели на этом месте кого-то своего.

— А кого своего? — фыркнул из-за стола Виктор Андреевич, наш онколог. Ему под пятьдесят, но выглядел он крепко: седина придавала солидности, движения — спокойные, уверенные. — Вы меня, что ли, опять прочите? Успокойтесь уже.

— А почему бы и нет? — оживилась Лариса. — Опытный, уважаемый.

— Не смешите, — отмахнулся он. — У меня очередь пациентов на три месяца вперёд. Без меня отделение встанет. А обязанности главврача — это комиссии, отчёты, бесконечные проверки. Вы хотите, чтобы я с утра до ночи по кабинетам бегал, а пациенты без лечения сидели?

— Ну а что, — не сдавалась Светка, — кто-то же должен.

— Кто-то, да не я! — Виктор Андреевич развёл руками. — В нашей системе хочешь быть хорошим врачом — забудь про должности. Хочешь должность — забудь про пациентов.

— Золотые слова, — буркнула Лариса. — У меня сваха в Ростове медсестрой работает, так у них новый главврач неделю как пришёл, а пол-коллектива уже увольняться собрались.

— Потому что москвича назначили? — уточнил санитар Коля, заглядывая в бумаги.

— Ну да. Столичный попугай. С гонором, будто он тут всех умнее. А остальные, выходит, челядь немытая.

— Нам такого точно не надо, — хохотнул Коля. — Пусть у себя в Москве и кукарекает.

— Да перестаньте гадать, — снова подал голос Виктор Андреевич. — Всё равно назначат кого-то «по звонку». Так всегда было.

— А если всё же Настю? — вставила Света. — Ну правда, почему нет? Не зря же все судачат последние полгода.

Все повернулись ко мне.

Я пожала плечами.

— Я же сказала: слухам не верю. Хотят из столицы кого-то прислать — пусть присылают. А мы посмотрим, как он здесь выживет.

— Я за тебя, Настя, — пробурчала Лариса. — Но если приедет какой-нибудь красавчик в костюме и начнёт нас учить жить, я первая заявление на стол положу.

— Ты первая, ты последняя, — хмыкнул Виктор Андреевич. — Всё равно придётся кого-то терпеть.

— А может, — протянул Коля, хохотнув, — нам вообще назначат кого-то неожиданного. Ни москвича, ни Настю.

— И кого же? — оживилась Света.

— Да хоть меня, — ухмыльнулся он. — Я бы отлично смотрелся в кабинете. И вы бы ко мне за подписями ходили.

— Ага, мечтай, — фыркнула Лариса. — Без шуток, если Виктора Андреевича заберут в главные, онкопациенты встанут. Так что, Настя, мне кажется, всё-таки новым главным будешь ты. Ты же у нас тоже… столичная.

В ординаторской снова поднялся гул. А у меня в голове теперь крутилась одна мысль: а если и правда назначат меня? Ведь меня уже спрашивали… Но я справлюсь? Рано думать. Сейчас настроюсь, а завтра приедет «столичный пижон». Или вовсе не пижон… Но одно ясно: привычный уклад точно поменяется.

И я поймала себя на том, что почему-то затаила дыхание.
Интересно, каким окажется наш новый главный врач?