Развод. Анатомия прощения

Глава 5

После обеда в отделение влетела медсестра из гинекологии:

— Анастасия Владимировна! Там ваша сестра… её привезли с угрозой.

В отделении я увидела Аню. Бледная, с распухшими от слёз глазами, она в страхе держалась за круглый уже живот.

— Аня! Что случилось?

— Он опять приходил… И я так разнервничалась, что вот…

— Господи, Ань. Зачем ты его пускаешь?

— Настя, он стучал, кричал, просил. Я и пустила. А он опять за своё. Что я всё придумала, у него с той овцой ничего не было, что я сама всё испортила. А я его выгнала, — шептала она сквозь слёзы. — Поплакала. Легла поспать, проснулась, а у меня боли и...

Дежурный гинеколог ободряюще улыбнулся:

— Всё хорошо. Но мы вас всё же положим на пару дней. Постельный режим и наблюдение.

— Слышишь, Аня? Всё в порядке. Но не пускай ты его! Каждый раз одно и то же. Думай о ребёнке, а не об этом гаде.

— Но как? Он же приходит, звонит…

— Аня, я тебя закрывать буду. И телефон отберу.

Когда её перевели в палату, Аня уже успокоилась.

— Я вечером заеду, соберу тебе вещи, — пообещала я.

— Спасибо, — прошептала она.

Я вышла в коридор. Хотелось позвонить её мужу и сказать всё, что я о нём думаю. Но я знала, что это ничего не изменит.

Смену я доработала на автомате. Когда солнце клонилось к закату, я вышла на улицу.

Мотор моей старой машины натужно закашлял.

— Когда ж я тебя поменяю, корыто… — пробормотала я и включила радио.

Я собрала Анины вещи у неё дома. Спустившись, я сразу заметила у подъезда блестящий внедорожник виновника всех её проблем.

— Настя, — молодой красавец шагнул мне на встречу, — она у тебя?

— Она в больнице, — ответила я холодно. — Из-за тебя.

— В больнице? Да ладно… она же в порядке была. Я поговорить приходил.

— Поговорить?! Она беременна! А ты постоянно её доводишь!

— Да я же люблю её! Она просто… нежная слишком. Чуть что — сразу в истерику!

Я шагнула к нему ближе, ткнув пальцем в грудь:

— Любишь, говоришь? Ты просто не можешь смириться с тем, что она тебя послала. Ещё раз повторяю: не утихомиришься, совсем сгинешь. Понял?

— Настя… ну зачем ты так? Ты же врач, воспитанная женщина. Ну что за угрозы. Настя, просто я... Я ну не умею иначе!

— Вот именно. Как был мальчиком-зайчиком-побегайчиком, так и остался. Мужем и отцом быть ты не дорос. Держись от Ани подальше! Сделай добро своему ребёнку!

Он хотел что-то сказать, но я уже села в машину. В клинике передала вещи Ане и поторопилась к дочке.

— Мам, — я тяжело вздохнула, прижимая к себе малышку, — это семейное проклятие? Последний нормальный муж в нашем роду достался тебе?

Мама улыбнулась.

— Я иногда думаю, что, может, я вас неправильно воспитала? Что вы у меня обе несчастные.

— Мам, — я покачала головой, — не говори так. Я очень счастлива. У меня есть ты, Агата, Аня. Скоро племянник родится. Разве этого мало?

— Всё это хорошо, Настенька. Но без мужского плеча тяжело. Вот хоть обрати внимание на Серёжу, сына Кати. Хороший, не пьёт, работает.

— Мам, он странный…

— И аккуратный, — не унималась мама.

— Мам, этот Серёжа в 40 наклейки коллекционирует. Ну, ты чего?

Мы рассмаеялись.

— Ладно, — мама вздохнула. — Все мужики, конечно, козлы. Но некоторое исправляются. Вот, твой отец…

— Так, — я насторожилась. — Ты всегда рассказывала, что папа был идеальным.

— Был. Но не сразу. По молодости дурил, только как.

— Это почему я не знаю?!

— Потому что, когда родилась ты, он стал самым заботливым мужем и отцом. Настя, из каждого

правила бывают исключения. И тебе ещё обязательно повезёт.

Мама засобиралась домой.

— До вечера. Ты ведь в ночную смену?

— Да. Спасибо, мам. А днём поеду в центр. Мне нужно новое платье для вечеринки на яхте.

— А Аня пойдёт?

— Да, надеюсь, она немного развеется.

Мы обнялись в прихожей. Я уложила Агату спать и улеглась сама. Пончик тут же свернулся клубком у моих ног. Я закрыла глаза, слушая мурлыканье, и вскоре провалилась в сон.

… На следующий день ординаторская встречала меня привычной вечерней дремотой. Девчонки вполголоса что-то обсуждали, но оживились, когда зашла я.

— Настя! — окликнула меня Лариса. — Всё, можешь не переживать. Не быть тебе, голубушка, главным.

— Почему? Назначение пришло?

— Ага — подала голос Света. — С утра вся больница на ушах.

— Пижон московский, — вздохнула Лариса. — Но, девочки говорят, хорош…

— О-о-о, — протянула кто-то из младших медсестёр, — прям так и хорош?

— Говорят, — подтвердила Лариса. — Красавец — как в рекламе.

— И что, женат? — немедленно спросила Света, и все прыснули.

— У тебя один вопрос про мужика. Не знаю, — Лариса развела руками.

— Ой, как будто самой не интересно. Настя, а ты чего молчишь?

— Девочки, мне всё равно. Хоть московский пижон, хоть наш местный. Моя работа от этого не изменится.

— Но… — продолжала рассуждать Света. — Если он и правда так хорош, глядишь, и женская половина клиники оживёт.

Девчонки захохотали, и разговоры ещё долго не утихали.

Ночь началась спокойно. Но тишина в больнице всегда обманчива. Особенно летом, когда жара держится неделями. Часы на стене отметили одиннадцать вечера, когда в приёмное отделение вкатили первого пациента. К полуночи очередь тянулась до дверей. А когда я выходила из больницы, солнце уже давно поднялось.

Ночь выжала меня до последней капли, и я еле переставляла ноги. Я остановилась, вдыхая запах жасмина, растущего у бокового входа и услышала шаги. Я повернулась. Высокий мужчина уже скрылся за ветками. Его шаг и осанка показались мне знакомыми до боли.

Затаив дыхание, я попыталась точнее рассмотреть его через плотную крону растения.