Развод. Анатомия прощения

Глава 6

Я стояла за жасминовым кустом и смотрела, как высокий мужчина в светлой рубашке скрывается за стеклянными дверями больницы. Даже лица не успела толком рассмотреть. Но его походка...

Сердце колотилось, будто я не ночную смену отработала, а пробежала марафон. Я прижала ладонь к груди и мысленно обругала себя последними словами. Чего я, собственно, испугалась? Ну, похож. И что? Устала, вот и мерещится. Малодушная трусиха! Спряталась за кустом, как школьница. Тоже мне, взрослая женщина.

Надо было подать на развод сразу. Что мне дали эти два года мнимого спокойствия?! Я живу, как на пороховой бочке, каждый день думая, что рано или поздно придётся ставить точку.

Казалось бы, чего проще — собрать бумаги и подать заявление. Но я знала, что стоит только подать на развод, всё всплывёт. У Максима появится официальное право на ребёнка, и никто не спросит, хочу ли я этого. Закон, который призван защищать мать и малыша, в моём случае оказался медвежьей услугой.

Вот бы можно было в графе «отец» в свидетельстве о рождении Агаты поставить прочерк. Чтобы и вопросов не возникало, и объяснений не требовалось. Но увы. В свидетельстве значилось его имя. Хоть и без его ведома.

Иногда я задумывалась, а почему он не искал меня? Но тут же сама себе отвечала: а чего я вообще жду? Зачем ему я, когда к нему всегда очередь молодых лаборанток? Для которых он герой. А, если кто-то вздумает требовать большего, всегда можно бросить короткое «я женат». Удобно. Он бабник и мужлан.

Я ненавидела его. Но сейчас, когда мне всего лишь показалось, что я увидела его у входа в больницу, меня словно ударили током. Два года. И всё пошатнулось от одной призрачной тени.

Нет, так больше нельзя. Нужно подать на развод. Я сжала руль своей старой машины так, что побелели костяшки пальцев. Металлический кашель, и мотор заурчал.

Выезжая со стоянки я пообещала самой себе:

— Подам на развод. В первый же выходной поеду в ЗАГС.

Я ехала домой в тишине утра, убеждая себя, что шансов, будто мой муж вдруг стал нашим новым главным, нет. Это просто жара, и я просто устала.

Дома тоже ещё было сонно и тихо. Пончик лениво спрыгнул с подоконника, сладко потянулся и тут же закрутился у ног, требуя внимания. Я подхватила его на руки. Он уткнулся мордочкой в мой подбородок, замурлыкал и устроился поудобнее.

— Настя? — из кухни донёсся мамин голос. — Это ты?

Через секунду мама появилась в дверях, вытирая руки полотенцем. Она всмотрелась в меня и нахмурилась.

— Что с тобой? Ты какая-то сама не своя.

— Всё нормально, мам, — я попыталась улыбнуться. — Просто тяжёлая ночь.

— Нет, — покачала она головой. — Я же вижу, что что-то случилось.

— Мам, правда, всё хорошо. Я просто… вымоталась.

Она сложила руки на груди, не отводя от меня взгляда.
— Настя, я тебя знаю. Ты никогда не приходила домой вот такая. Даже после двух суток дежурства.

Я глубоко вдохнула. Хотела промолчать, но слова сами вырвались:

— Мне показалось, что он здесь.

— Кто он?

— Максим.

— Ты серьёзно?

— У нас новый главврач. Назначение из Москвы. И мне показалось, что входящий мужчина это он. Новый главврач и Максим. Но я даже лица не увидела. Не знаю, почему мне так показалось...

Мама медленно опустилась на стул.
— Вот же напасть… А если он?

Я опустилась напротив.
— Мам, ну сколько шансов, что вдруг назначили именно его? И именно туда, где работаю я?

Она посмотрела на меня долгим тревожным взглядом и я продолжила.

— Знаешь, мам ты была права. Надо было сразу подать на развод. Я выиграла себе два года — и что? Ни спокойствия, ни уверенности. Я подаю на развод, — я прижала к себе Пончика. — Ситуация с новым главным и моя реакция на просто незнакомца только подтверждают, что точно пора.

Мама долго смотрела на меня, а потом тихо спросила:

— Настя… А, может быть, ты не подала на развод, потому что всё ещё надеялась?

Я уставилась на неё.
— На что, мам? На что я могла надеяться? На то, что он вдруг перестанет быть падким на баб? Или что он внезапно всё осознает и изменится? Люди не меняются. Ведь он даже не пытался меня найти! Один раз тебе позвонил и всё. Обрадовался, что его послали и со спокойной душой продолжил жить свою чудесную жизнь!

Мама отвела глаза и меня кольнуло тревожное предчувствие.

— Что? — я прищурилась. — Мама… ты мне что-то не договариваешь?

В этот момент из комнаты донёсся тоненький голосок.

— Ма-ма? Ба-ба?

Агата стояла в кроватке, взъерошенная после сна, и тёрла глаза кулачком. Она нахмурилась и сморщила носик — точь-в-точь, как делал её отец. Увидев меня, она радостно потянулась ко мне ручками. Я подхватила её и повернулась к маме. Пончик запрыгнул в кроватку Агаты и улёгся, мурлыкая.

Мама тяжело вздохнула и прошептала:

— Натся, он искал тебя...

— Искал? Ты называешь это искал? Мам, он один раз только тебе позвонил.

— Нет. Он ещё звонил. Каждую неделю, почти год... Но ты была так категорична, Настя. Ты же его везде заблокировала. Я видела, как ты от него закрылась, и как тебе больно. Я...я даже не передавала тебе... Хотя он очень просил.

Гнев вспыхнул во мне мгновенно.

— Великолепно, мам! То есть, ты просто решила за меня?!

— Я хотела защитить тебя, Настя — мама тоже повысила голос, и в нём прозвучала боль. — Ты была сломлена, ты рыдала ночами. Ты кляла его и ненавидела. Я боялась, что если он здесь появится... Я сделала всё, чтобы уберечь тебя...

— А про Агату, мама? Про мою беременность и ребёнка ты ему тоже рассказала?