Развод. Анатомия прощения

Глава 7

Мама вспыхнула и на её глазах выступили слёзы.

— Нет, ты что! Никогда. Я бы не посмела! Это твоя жизнь и твои решения. Я могла скрыть от тебя звонки, но не рассказать ему об Агате.

— Господи, мам…

Я долго молчала, борясь со слезами, глядя в пол, пока ком в горле не отпустил хоть немного. Потом выдохнула и тихо проговорила:

— Спасибо, мам. Правда. Я не хотела его видеть. Я…

— Ты волевая и сильная, Настенька. Всегда такой была.

Я криво усмехнулась, подумав, что к Максиму это не относилось.

— Да, только не с ним. Он… он как будто имел надо мной власть удава над кроликом. Я ненавижу это ощущение. Я рада, что живу без него. И вообще, хотел бы он — не звонил тебе, а приехал и нашёл меня. Так что, пожалуйста, не вини себя. Хорошо?

— Хорошо, — тихо сказала мама, но в её глазах ещё была тревога. Она отёрла слёзы.

— Давайте завтракать и потом ложись отдыхать. А мы с Агатой проведаем Аню.

Не смотря на усталость, я не смогла уснуть днём. Поэтому к вечеру сил у меня не было совсем. Тело ныло, когда я, уложив Агату, легла сама. Но сон не приходил. Лежать и смотреть в потолок после смены было пыткой. Мысли кружили в голове. Разводиться. Хватит тянуть.

ЗАГС. Я столько раз повторяла это слово про себя, будто оно могло решить всё одним махом. Но у нас есть ребёнок. Значит, не ЗАГС, а суд. Суд, бумаги, заявления, ожидания. Всё будет куда сложнее.

Я перевернулась на бок, обняла подушку и продолжала перебирать варианты. Куда идти? По месту жительства? Или там, где была прописка у нас обоих? Я не знала всех тонкостей. Документы. Свидетельство о браке. Свидетельство о рождении Агаты. Моя прописка. Его… какая теперь у него прописка? Возможно, в Москве. Нужно ли мне это выяснять? Я мысленно составляла план: завтра у меня смена, не вырваться. Но послезавтра — только обучение, и недалеко от ЗАГСа. Если постараюсь, смогу заскочить туда, узнать порядок, уточнить, что именно нужно собрать. До суда придётся проехать в другой конец города, но и это я должна успеть. Хватит тянуть. Раз уж решилась — надо идти до конца.Я закрыла глаза. Максим узнает о дочери... А что, если он захочет общаться с Агатой... Или воспитывать её?! Я не отдам ему дочь. Никогда. Хотя не думаю, что она ему нужна. Ведь ребёнок это заботы, ответственность, постоянство. Грудь сдавило, я сжала кулаки. Мысли путались, тонули в усталости. Веки тяжелели, дыхание стало ровнее. Я и не заметила, как провалилась в сон. Мне приснилсся мой сад, возле дома. Тёплый летний вечер, густой и сладкий вечерний воздух. Я сидела на скамейке, а Агата босиком бегала по дорожке. Она была старше. Красивая кудрявая малышка.

— Мам! Смотри! — её голос звенел, как колокольчик.

Я протянула к ней руки… и вдруг увидела, что рядом стоит Максим. И смотрит не на меня, а на неё.

— Такая красавица, — произнёс он низким голосом. — Вся в тебя. А хмурится как я.

Агата повернулась к нему, улыбнулась и потянулась, как к знакомому. Моё сердце сжалось.

— Нет, — я прошептала. — Не трогай её.

Но он уже наклонился, а она шагнула к нему. И в этот миг сад исчез, воздух стал тяжёлым, душным. Я бросилась вперёд, но ноги словно вросли в землю. Тело не слушалось. Я рванулась ещё раз, закричала, но голоса не было. Максим поднял Агату на руки, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты же всегда знала, что это случится.

Я проснулась, вся в липком поту, с бешено колотящимся сердцем. Рядом в кроватке спокойно спала Агата, посапывала, держа кулачок возле лица. Я поправила её кофточку, погладила по головке и прошептала:

— Никогда. Я тебя не никогда никому не отдам.

Я собиралась на вечернюю смену с тяжёлой головой.

В ординаторской было оживлённо. И все разговоры были только о новом главвраче.

— Ну девочки, — восторженно протянула Света, — я вам скажу. Таких мужчин я в жизни не видела.

— Высокий, статный, — подхватила Лариса, закатывая глаза. — И говорит так уверенно. Вот прямо чувствуется — мужчина.

— У него походка, девочки! — включилась Валя. — Я шла мимо, чуть не забыла, куда иду.— Походка, глаза… И этот голос…

— Никто так и не знает, женат ли?

— Если нет, за такого можно и побороться.

Я почти не слушала их. Мысли были только о документах на развод и завтрашнем дне.

— Настя! — позвала меня Света. — Ой, а ты же его ещё не видела! Ты же в ночную была.

— Я думаю, — отшутилась я, — что нам бы лучше пациентов обсуждать, а не мужиков.

— Да ну тебя, — фыркнула Лариса. — Ты вечно серьёзная.

Я натянуто улыбнулась.

Ординаторская снова загудела. Я подхватила документы, но из рук выскользнула папка с историями болезней. Листы веером рассыпались по полу.

— Чёрт… — выругалась я, опускаясь на корточки. — Ну вот только этого не хватало.

Бумаги разлетелись под стол, под ноги коллегам. Я собирала их, когда дверь ординаторской распахнулась. В ту же секунду разговоры стихли. Девчонки, ещё минуту назад болтавшие и смеявшиеся, будто разом набрали в рты воды.

— Доброе утро, коллеги — раздался мужской голос.

Я чуть снова не уронила только что собранные листы.

Голос... До боли знакомый. Ровный, низкий, чуть хрипловатый. Тот самый голос, который я могла бы узнать среди тысячи.

Меня обдало холодом. В висках застучало.

Нет. Этого не может быть.