Развод. Анатомия прощения

Глава 8

Ординаторская ожила. Присутствующие заулыбались. Все взгляды были прикованы к вошедшему.

— Ой, здравствуйте! — пролепетала кто-то из них. — Добрый вечер, Максим Петрович! — вторила другая.

— Скажите… Вересова Анастасия Владимировна уже приехала?

В ординаторской воцарилась тишина. Все головы разом повернулись в мою сторону.

— Да-а-а… — протянула Света. — Вон она…

Я мечтала провалиться сквозь пол, стать невидимой, раствориться в воздухе. Но слишком поздно. Я поднялась, держа в руках бумаги, которые успела собрать.

Наши взгляды встретились.

Он смотрел прямо, пристально, без улыбки. Я — упрямо, но внутри всё похолодело. На секунду мне показалось, что время остановилось. Ординаторская исчезла, девчонки исчезли, остались только мы двое.

— Я уже лично познакомился со всеми врачами, работающими в отделении, — спокойно произнёс мой муж. — Точнее, почти со всеми. Остались двое: Анастасия Владимировна и ещё Фёдор Иванович из травматологии, который сейчас в отпуске.

Его взгляд не отрывался от моего.

— Так что, Анастасия Владимировна, позвольте пригласить вас со мной побеседовать

Выходя, я услышала тихий разговор.

— А зачем он пришёл то за ней лично? — неожиданно ехидно протянула Света.

— Может, уволит, — откликнулась Лариса. — Её же на его место прочили. Зачем ему конкуренция. Или, может, он её себе уже по фото выбрал. У него же все резюме на руках были. И время рассмотреть. Каталог красавиц...

— Точно, — хмыкнула Валя. — И доска почёта висит аккурат напротив его кабинета. И наша русалка прямо по середине. Трудяжка наша.

— Ой, девочки, хватит завидовать! — протянул кто-то.

Послышался приглушённый смешок. Всем лишь бы потрепаться... Пусть думают, что хотят. Они даже не представляют себе, как на самом деле обстоят дела.

Я шла за Максимом, шаги гулко отдавались в пустоте коридора. Паника внутри меня расправляла крылья. Нужно не показать слабости. Ни одного лишнего слова. Я не наивная дурочка, которая когда-то бежала к нему с новостью о ребёнке. Я врач. Я мать. Я сильная. Я сильная. Я сильная...

Но всё равно, когда он открыл дверь в кабинет и пригласил меня внутрь лёгким движением руки, я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Присаживайся, Анастасия Владимировна, — сказал он ровно, указывая на кресло напротив своего.

Я села. Подняла голову и встретила его взгляд.

Между нами повисла пауза. Тишина. Только часы на стене тихо отмеряли секунды. Мои ладони вспотели.

Он опёрся ладонями о стол, наклонился вперёд.

— Ты хороший врач, Настя. Один из лучших в этой клинике.

— И что?

— Мне нужна команда, на которую можно опереться, — продолжил он, не реагируя на мой тон. — Я не хочу, чтобы прошлое мешало нам работать.

— Прошлое?

Он выдержал мой взгляд.

— Мы оба совершали ошибки.

— Ошибки?! — восклицание вырвалось из меня громче, чем мне хотелось бы. Я наклонилась вперёд и продолжила. — Ошибки — это когда рецепт неразборчиво написал. Когда перепутал дату дежурства. А то, что было у нас, Максим, — это предательство. Ты меня предал!

Он выпрямился, руки сжались в кулаки.

— Я не собираюсь оправдываться.

— И правильно, — перебила я. — Потому что оправданий у тебя нет.

Мы буравили друг друга взглядами.

— Скажи честно, — нарушила я тишину. — Ты знал, что я здесь работаю? Зачем ты сюда приехал? Чем тебя не устраивала твоя прежняя должность?

Максим усмехнулся.

— Решил проведать свою жену. Ты ведь не забыла, что замужем за мной?

— А ты не забыл, что женат? — резко парировала я.

Мой взгляд упал на его руку. Ни кольца, ни следа от него. У меня же кольцо было. Я носила его, чтобы лишний раз люди не приставали с вопросами, чтобы вечно любопытные коллеги и соседи не копались в моей жизни...

— Твой муж моряк дальнего плавания, — произнес он холодно. — Почти всегда в море. Но ты верна ему.

Я замерла, меня даже затошнило.

— Откуда… где ты это слышал?

Максим улыбнулся шире.

— Знаешь ли, барышни очень болтливы, когда хотят понравиться начальству. Или просто мужчине в костюме.

Я почувствовала, как щеки заливает жар.

— Кто?

Он пожал плечами, будто это было неважно.

— Одна из твоих подружек в отделении, болтая, между делом и обронила. Слухи по воздуху разносятся, как вирус.

Он сделал паузу.

— Скажи мне только одно, Настя. Это моя дочь?

Сердце ухнуло в пятки.

— Не твоя, — сказала я, глядя прямо ему в глаза.

Он даже не моргнул.

— А чья же тогда?

— Это не важно.

Максим прищурился.

— Сколько ей, Настя?

Я, не подумав, выдала:

— Восемь месяцев. Недавно исполнилось.

Он поднял бровь.

— Восемь месяцев? — переспросил он, усмехнувшись. — Значит, ты мне хочешь сказать, что ты пустила кого-то в свою постель? Только что потеряв ребёнка… и... уйдя от меня?

— Да, — сказала я холодно, и только сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть наружу. — Я чуть с ума не сошла тогда. Я не знала, куда себя деть. И... я очень хотела ребёнка.

— Не верю, — он покачал головой.

— Твои проблемы, — отрезала я.

В его глазах мелькнуло что-то — растерянность, злость, может, боль.

— Настя… — тихо сказал он. — Ты никогда не умела врать.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Максим, — перебила я.

Я встала, расправила плечи и вышла, не оглядываясь.

Только в коридоре я осознала, какую же глупость я сморозила.

Даже если он и не помнит каждую деталь, у него теперь есть доступ ко всем нашим бумагам. В личном деле хранится мой больничный по беременности и родам, отпуск по уходу за ребёнком. Там чёрным по белому стоят даты. Даты, которые в секунду разобьют мою легенду.

Вот дура. Сама же себе яму вырыла. Я толкнула дверь ординаторской, вошла внутрь, забрала свои вещи и, не слушая шепотки за спиной, пошла в своё отделение. Работать. Потому что только там, среди привычных забот и запаха лекарств, я могла держать себя в руках.