Развод. Анатомия прощения

Глава 10

Я обернулась на звонок. В этот час? Кто это может быть? Не придёт же Максим ко мне, это было бы слишком. Анин муж не появлялся уже дольше двух недель. На него это не похоже, особенно, учитывая, что у него нет с ней связи и к ней пускать его тоже не должны.

— Нет, я никого не жду. Наверное, снова Анин засранец. Пойду, проверю.

Мама нахмурилась.

— Я его недавно в больнице видела. Это ты попросила, чтобы его не пускали?

— Попросила, — подтвердила я, поднимаясь. — Что Аня говорит, и правда, не пускают?

— Нет, Настя, не пускают. Ни одна смена. Они молодцы. Ей сейчас нельзя нервы трепать, а его как надирает!

Звонок в дверь повторился чуть настойчивее.

Если это опять он, я ему устрою...

Агата, радостно смеясь, потопала следом за мной.

— Стой, проказница! — ахнула мама и кинулась за внучкой. — Настя, смотри осторожнее! С каждым днём эта красавица становится всё шустрее!

Мама с Агатой вышли в сад, а я прошла в прихожую и посмотрела в глазок. Отошла на пару шагов от двери. Посмотрела в глазок ещё раз. Глубоко вздохнула, чувствуя, что меня охватывает почти что паника, и распахнула дверь. Свет из прихожей упал на позднего визитёра, полностью осветив его.

На пороге стоял Максим. Уверенный, сосредоточенный. В лёгкой рубашке, с расстёгнутыми верхними пуговицами.

— Настя, нам нужно поговорить, — сказал он, не делая, впрочем, попытки зайти в дом.

Я скрестила руки на груди, прикрыв за собой дверь и встав в проходе.

— Ты же сам сказал, что объясняться ты не собираешься. Так зачем ты здесь?

— Это другое, — он прищурился. — Я бы не хотел бы решать личные вопросы на работе. Все и так слишком активно обсуждают то, что я пригласил тебя в свой кабинет лично. Поэтому я бы предпочёл поговорить здесь.

— Здесь мой дом, — резко перебила я. — И я не помню, чтобы приглашала тебя. Особенно в такое время суток и после рабочего дня. Тебе знакомы элементарные правила приличия? Поэтому я повторю. Что ты здесь делаешь, Максим?

Он усмехнулся.

— Ты уже это спрашивала.

— А ты не ответил.

Максим выдержал паузу.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Для этого ты стал главным врачом клиники, в которой я работаю? Я правильно понимаю?

— Меня назначили главным.

Я хмыкнула.

— Вот так? Из всех клиник нашей огромной страны, Максим, ты попал именно в клинику, в которой работаю я! Совпадение? Или ты навёл справки и решил устроить мне сюрприз?

— А что это меняет?

— Всё, — отрезала я.

Мы замерли, буравя друг друга взглядами. Его лицо оставалось спокойным, но на скуле заходила тонкая жилка.

— Давай не будем ворошить прошлое, Настя, — сказал он ровно. — Я не собираюсь оправдываться. Я просто хочу поговорить.

Я усмехнулась горько, едва удержавшись, чтобы не сорваться на обвинения.

— Сейчас? Два года, Максим. Два года, где ты был всё это время?

Он сделал шаг ближе, его голос стал твёрже:
— Я сейчас здесь.

Я вскинула голову, сдерживая слёзы.
— Теперь уже точно поздно. Я подаю на развод. Жаль только, что не сделала этого раньше.

Он чуть прищурился, уголок губ дёрнулся в усталой усмешке.

— Когда ты ушла, Настя, — произнёс он ровно, глядя мне прямо в глаза, — ты этим уже показала, что не хочешь жить со мной. Так что, развод был вопросом времени.

Я почувствовала, как всё сжалось. А чего я, собственно, ожидала?! Я вздёрнула подбородок.

— Хорошо. Тогда пусть всё, наконец, уже будет официально!

— Пусть, — согласился он легко. — Только я хочу видеть дочь.

— Нет! Я не хочу, чтобы ты общался с моим ребёнком.

— С твоим? — он вскинул брови. — Она родилась в браке, Настя. Она официально моя дочь, в любом случае. И у меня есть право её видеть!

— У тебя было право не предавать свою жену и её мать! Ты им не воспользовался. Теперь у тебя нет никаких прав.

— Мать не даёт отцу общаться с ребёнком... Думаешь, суд будет на твоей стороне? Я ведь могу запросить проведение ДНК-теста для установления отцовства.

— И? А если он покажет, что это не твоя дочь?

— А если, он покажет, что моя?

— Суд учтёт, что ты не участвовал в её жизни. И в жизни её матери всю её беременность и первый год жизни ребёнка.

Он сузил глаза.

— Первый год? Ты же сказала, ей восемь месяцев, Настя?

— Я сейчас округлила!..

— Я видел твои документы. Даже не пытайся и дальше мне врать. Я умею считать и, в отличии от множества других мужиков, которым можно проехать по ушам, имею медицинское образование. Я знаю, сколько длится нормальная беременность.

Я молчала. Он тоже молчал, но взгляд его был острым, как нож.

— Зачем? — наконец выдохнул он. — Зачем ты убежала и устроила всё это?

Внутри всё горело.

— Может, потому, что почувствовала себя преданной? Потому, что ты сделал мне больно и сделал и продолжешь делать вид, что так надо?

Из глубины дома донёсся тонкий писк. Максим вздрогнул.

— Это она? — спросил он глухо.

— Нет, это кот.

— Кот? Ты снова вешаешь мне на уши лапшу. Ты же никогда не хотела животных!?

Из дома донёсся звонкий смех. Радостный, детский, чистый.

Максим, как зачарованный, шагнул ближе, глядя мне за спину.

— Не смей заходить в дом. — остановила я его.

Максим впился в меня взглядом.

— Настя… я должен её увидеть.

— Нет, — я стиснула зубы. — Сейчас — нет.

— Ты же не сможешь скрывать её вечно!

Я стояла, мяла пальцы, сердце колотилось в груди. За спиной скрипнула входная дверь. Я дёрнулась, сердце ухнуло вниз. Мама? Она всё слышала и сейчас выведет Агату? Да нет, глупости, она так никогда не поступит...