Развод. Анатомия прощения

Глава 11

В проём приоткрытой двери выскользнул Пончик. Он зевнул и важно пошёл вперёд.

Максим моргнул.

— Кот?

— Да, мой кот, — я подняла подбородок.

Не задержавшись возле меня, Пончик прошествовал прямо к Максиму, потёрся о его ногу и громко замурлыкал.

— Пончик! — позвала я, но кот только обвил его ногу хвостом и упрямо продолжал тереться, словно старого знакомого встретил.

Максим смотрел на него и вдруг улыбнулся.

— Значит, не всё потеряно.

— Не льсти себе! Он так со всеми.

Но это была ложь. Пончик никогда не шёл к чужим. Никогда.

Я нагнулась и подхватила кота на руки. Он удобно уселся и уставился на Максима.

Тот протянул к нему руку.

— Ну что, будет знако… — начал он.

Пончик вдруг прижал уши и зашипел. Его шерсть поднялась дыбом, жёлтые глаза сверкнули предупреждением.

Максим отдёрнул руку.
— Извини, парень.

Кот тут же вновь громко замурлыкал и потёрся о мой подбородок.

Максим огляделся по сторонам.

— А ты хорошо устроилась. У тебя тут симпатично.

— Да, — я провела ладонью по шерсти кота. — Мне нравится.

Он осторожно улыбнулся.

— И ты сама… изменилась. Стала ещё красивее.

— Не надо, — я перебила его. — Не пытайся мне льстить, Максим. Это не сработает.

Его улыбка дрогнула.

— Так ты не покажешь мне дочь?

— Нет.

— И ты подаёшь на развод?

— Да.

— Хорошо, — медленно проговорил он. — Когда ты собралась в суд?

— О, — усмехнулась я, — а какая тебе разница?

— Пойдём вместе. Сэкономим время и почтовые расходы.

Меня словно облили ледяной водой. Вот и всё его желание видеть меня и дочь. Я прикусила губу.

— Отлично.

— Я заеду за тобой?

— Не трудись.

— Как хочешь. Во сколько заканчивается твоё обучение?

— В половину четвёртого.

— Встретимся после, у здания суда.

— Хорошо. До завтра, Максим.

Он развернулся и ушёл размашистым шагами.

Я медленно закрыла за ним дверь, провернула ключ и осталась стоять, прижавшись лбом к дереву. Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас оно вырвется наружу.

Вот и всё. Завтра мы подадим документы. Месяц ожидания и всё закончится. Вопрос о ребёнке решится отдельно, имущество делить не нужно... Когда-то я думала, что любовь между нами будет вечной. А теперь мы разводимся...

Конечно, он знает, что этого его дочь. Ему и считать для этого не надо было. Все документы у него в руках. Зачем было всё это... Бесполезный разговор, я только снова почувствовала себя дурой...

Я провела рукой по двери и отстранилась. В груди было странно пусто, но вместе с тем мне стало легче. Завтра я сделаю то, что нужно было сделать уже давно.

Я вышла в сад.

— Кто это был? — спросила меня мама без лишних прелюдий.

— Максим, — ответила я устало.

— И что? — в её голосе прозвучала тревога.

— Ничего, — я села рядом, обхватила руками колени. — Мы разводимся. Завтра вместе подадим заявление.

Мама вскинула брови.

— Завтра? Так быстро?

— Да.

Я подхватила дочь на руки. Она устала и сразу прижалась ко мне, положив голову на плечо. Она начинала засыпать и я отнесла её в комнату, уложила в кроватку, и, убедившись, что она уснула, осторожно вышла.

Мама уже собиралась домой, но остановилась, когда увидела меня.

— Хочешь, я останусь с тобой? — спросила она мягко.

Я покачала головой.

— Нет. Всё в порядке. Просто… не важно. Знаешь, мам, Максим правильно сказал. Раз я ушла, значит, уже была готова к разводу.

— Думаешь, вас быстро разведут?

— Надеюсь. Если мы оба согласны, то да. А вот решение вопроса о ребёнке может затянуться.

— Агата ведь маленькая... — Мама нахмурилась.

— Да. Суд будет решать, с кем она остаётся. Я уверена, что Агату оставят со мной, но Максим может требовать встречь, общения по графику.

— А имущество делить вы будете?

— Нет, — я покачала головой. — У нас нет общего имущества. Квартира, где мы жили, была его ещё до брака.

Мама тяжело выдохнула.

— Значит, всё действительно просто… Кроме Агаты.

— Просто, — повторила я эхом.

***

После обучения я поехала в суд. Такси остановилось у старого здания. Ничего романтичного или судьбоносного в облике этого места не было. Я расплатилась с водителем и вышла. На крыльце уже стоял Максим. Ровная спина, руки за спиной, спокойное лицо. Внутри больно кольнуло. Именно так он ждал меня, когда мы шли подавать заявление...

— Ты приехала, — сказал он, когда я подошла.

— Как видишь.

Мы зашли внутрь. Металлический турникет, охранник, равнодушно проверивший мою сумку.

— Ты не передумала?

— Нет.

Мы поднялись по лестнице. В кабинет приёма исковых заявлений перед нами оказалось три человека. Мы ждали молча. Когда подошла наша очередь, мы вошли в тесный кабинет. Небольшой стол, заваленный бумагами, женщина в очках за компьютером, рядом шкаф с папками.

— Что у вас? — женщина даже не подняла глаз.

Я протянула заявление.

— Иск о расторжении брака.

Она взяла бумаги, перелистала.

— Госпошлина оплачена?

— Да.

— Свидетельство о браке?

— Вот, — я протянула копию.

— Свидетельство о рождении ребёнка?

— Так… — женщина набрала что-то на компьютере. — Значит, имеется несовершеннолетний ребёнок... Тогда через мировой суд нельзя... Дело будет рассматривать районный судья.

Женщина посмотрела на нас поверх очков.

— По закону назначается срок для примирения в один месяц. Если по истечении этого срока вы не передумаете, будет вынесено решение.

Она вернулась к компьютеру.

— А если кто-то из нас и сейчас против? — неожиданно спросил Максим.