Развод. Беременна от подонка

5. Угроза выкидыша (Марта)

Шок от осознания измены вызвал у меня сильнейший стресс. Сперва я думала, что слезы и истерика, запухшие глаза, охрипший голос, повторение в сердцах, что он мерзавец и сволочь — и есть последствия шока. Но все внезапно перешло черту, когда я вскочила посреди ночи от резкой боли внизу живота.

— Простите, что без записи, — сказала я и вошла в кабинет женской консультации подобно зомби.

Бросила беглый взгляд в настенное зеркало. И ужаснулась.

— На вас лица нет, Марта, — была обеспокоена Лена. — С вами все в порядке?

Она взяла меня за локоть и подвела к кушетке.

— Нет, — мотнула я головой и отвела глаза. Внутри душили слезы. — Нет, я не уверена, что это так.

— Какие симптомы?

— Ноющая боль внизу.

— Были болевые спазмы? — нахмурилась врач и стала щупать мой живот.

— Во второй половине ночи. И я чувствую тревогу. Очень сильную тревогу.

— У вас зрачки расширены, — заглядывала Лена мне в глаза. — Уровень кортизола зашкаливает. Пили кофе?

— Нет. Ничего из кофеина.

— Что-то принимали?

— Я думаю, что это просто стресс.

— Это не просто стресс, — ворчала Лена, надевая на мое плечо манжету тонометра. — У вас повышенное давление. Пульс учащенный. Для плода это очень опасно.

Я смотрела как стрелка забирается на самый верх. И только после этого сползает вниз.

— Высокое?

— Сейчас мы сделаем укол, — дрогнул у нее голос. — Он слабодействующий. Но точно лучше, чем ничего.

Введя в вену дозу раствора, она размотала жгут и принялась укладывать меня на кушетку, чтобы провести УЗИ.

— Чем это чревато?

Пыталась не паниковать, но руки тряслись от осознания того, что могу потерять ребенка.

— Вы уже взрослая девочка, Марта, — вздыхала Лена, смазывая область живота холодным гелем. — Поэтому прекрасно понимаете, чем это чревато… Выкидышем. Это чревато смертью малыша.

— Господи, — зажала я рот, сдерживая слезы. — Я не хочу его терять. Пожалуйста. Сделайте что-то.

— Вы должны понимать, что серьезный стресс — это прямая угроза для плода. А вы берете и нервничаете, — скрипела Лена зубами, отчитывая меня, словно за шалость.

А я ревела. Боялась смотреть на экран и молча глотала слезы. Было страшно услышать приговор.

— Как он?

— Гиперактивен, — отрезала врач и протяжно выдохнула. — Из-за повышенного уровня стресса плод паникует. Ваши негативные эмоции буквально убивают его нервную систему. Она сейчас как раз формируется. А эта встряска — словно бить ногой по яичной скорлупе. Его нейроны слишком слабые для такого шока. Марта, ну что же вы такое делаете с ребенком-то, а?

Она переживала так, словно это ее собственный плод. А я клеймила себя дурой за то, что позволила предателю вогнать себя в это состояние. Но как я могла иначе? Как я могла избежать этого стресса?

— У меня случилось личное горе, Лена, — брызнули слезы через край. — Я не хотела. Правда не хотела. Но пришлось. Я не могла… — слова тонули в этой боли. В этой бесконечной очереди всхлипов. Вздрагиваний. И спазмов в грудной клетке. Как будто сердце становилось камнем. И это чувствовал малыш. — Мой муж. Он… Он…

— Чш… — бросилась Лена успокаивать меня. — Все хорошо. Не надо паниковать. Все худшее позади. Давай мы проверим маленькую жизнь внутри тебя. А затем мы разберемся с большой — твоей? Идет?

— Хорошо, — шмыгнула я носом. — Прости.

С этого момента мой врач больше не отчитывала меня, как школьницу. Она понимала, что произошло нечто ужасное. Поэтому сосредоточилась на спасении ребенка.

— Частота сердцебиения зашкаливает. Сильно выше нормы. Вам нужно срочно взять себя в руки и успокоить нервы, Марта. Я понимаю, что у вас что-то случилось в семье. Но вы обязаны сделать это ради малыша. Иначе он умрет. А если и выживет, то это негативно отразится на его развитии. Сейчас мы можем еще поправить ситуацию. Я пропишу вам успокоительные на натуральной основе. Валериана, пустырник. Только не на спирте.

— Хорошо. Я все куплю.

— Нужно пропить курс магния B6 для снижения нервной возбудимости. Потому что у вас сейчас повышенный тонус матки.

— От этого боли?

— Да. Эти спазмы рано или поздно приведут к большому горю. И тогда я уже буду бессильна. Давайте ухватимся за этот шанс, — смотрела Лена мне прямо в глаза, обняв за плечи. — Хорошо? Будем работать как одна команда.

— Да. Хорошо.

— Мы справимся, если вы расскажете, что произошло.

У меня перед глазами снова стояла эта картина. Я захожу в нашу спальню. Как дура держу заключение УЗИ. Хочу ему показать, как выглядит наше маленькое счастье. И вижу их в постели. Моего Вардана и неизвестную мне барышню. Которую он целует. Которую крепко обнимает. В которую проникает телом и душой.

Я понимаю, что это не я. На ее месте должна быть я. Но я стою в дверях и наблюдаю за представлением, как посторонний человек. Словно соседка. Случайная прохожая. Которую не пригласили на этот праздник плодородия.

И я чувствую, как из рук вываливаются привезенные круассаны. А листки бумаги с подписью врача становятся просто мусором. Для него они ничего не значат. Они теперь не нужны. Он точно не ждет эту новость.

Поэтому нам с малышом уготована другая дорога. Болезненная, холодная, во тьме и одиночестве предательства самого родного человека.

— Мой муж мне изменяет, — прошептала я, пялясь в стену стеклянным взглядом. — Вчера я узнала, что у Вардана есть любовница.

— Как? — мотала головой Лена, не представляя моей боли. — Как вы об этом узнали?

— Я их застукала в постели. Прямо дома. Хотела рассказать, что беременна. Но вместо этого сама нарвалась на сюрприз. Увидела их вместе. И с тех пор мне кажется, что малыш умирает.

— Он не умирает, — моментально отряхнули меня от мрачных мыслей. — Никаких умирает, Марта. Вы что? Все будет хорошо.

— Я уже не знаю, на что надеяться.

— Надейтесь на себя.

Я смотрела на нее и пыталась отыскать в себе силы хоть за что-то ухватиться. Найти внутри опору, которая позволит удержаться на ногах после такого сильного удара.