Развод. Беременна от подонка

11. Сюрприз от жены (Вардан)

Я любил свою семью. Любил обоих сыновей. Они для меня были показателем успеха. Не будь у меня этих двоих — давно бы спился или закончил жизнь где-то на дне водоема с ногами в бетоне. Они удерживали меня на плаву и дарили чувство нормальности. Полноценности.

Благодаря детям у меня как будто на плече сидел ангел и шептал: "Не делай этого. Не ввязывайся. Не гони так быстро. Не рискуй так сильно. Не ставь на кон все, что имеешь". Потому что "все" означало не только бабки. И не столько бабки. Сколько семейное счастье. Возможность быть отцом.

Настоящим таким. Знающим, откуда появляются дети. Как они кричат во время родов. Как они выглядят до того, как акушерка оботрет их, обрежет пуповину. Взвесит. Я присутствовал на родах оба раза. И никогда не понимал слабаков, которые сутки пьют, потому что боятся увидеть, как из жены показывается головка зачатого тобой сына.

Я не был слабонервным. И вообще определенно не из робкого десятка. Я по натуре был любителем риска, остроты, драйва. В душе был игроком. Поэтому семья меня уравновешивала. Защищала от риска. Буквально оттягивала от пропасти. Но в то же время — тащила на дно. Задерживала на месте. Тормозила. Как будто якорь.

Порой я не знал, что с этим делать. Как поступить. Предать свою природу. Или предать брачную клятву. Что тут было большим преступлением? Чтобы всплакнула супруга — женщина, которую ты выбрал для вынашивания, ухода за детьми. Или чтобы ты сам жил годами, чувствуя внутри удушье. Эту тяжесть в груди…

Встретив Фаину, я избавился от тяжести. Избавился от оков. Благодаря ей я понял, что цепи были только у меня в голове. На самом деле я был волен делать, что хочу. Говорить, что хочу. Ехать, куда хочу. Мог спать, с кем хочу. И от этого я не становился несчастным. Все оказалось строго наоборот — я стал по-настоящему счастливым. Благодаря ей.

Вот уже и Леон принял мою "темную" сторону. Он принял мое право на свободу. Тот факт, что я могу иметь много женщин. Это никак не сказывается на семье. На том, как я его люблю. И том, как его любит мать.

Моя связь с Фаиной ничего не разрушала. Марта оставалась его матерью. А мы с ней — супругам. Секс с другой не мог стать поводом для развода. Надеюсь, Марта это четко понимает. Дети — ее жизнь. Ее долг как женщины, родившей этих прекрасных мальчуганов.

Я продолжу обеспечивать ее материально. Но не прощу попытку бегства от ответственности. Бегства от меня. Я эту семью создал. И только я имею право ее разрушить, если когда-либо этого захочу. Только я. Только от меня зависит, будем мы мужем и женой. Или же я вычеркну ее из графы законной супруги.

— А вот и торт! — провозгласила Марта, внеся в зал произведение кондитерского искусства.

Все начали хлопать, кто-то из друзей Леона улюлюкал. Я же вставил в рот два пальца и присвистнул. В доме стояла классная праздничная атмосфера. Я наконец расслабился и перестал думать о том, что жена расстроена из-за моего "предательства".

Вопрос со старшим сыном был решен довольно быстро. Недовольство именинника мигом растаяло при виде блестящей машины его мечты. Ну, может, и не мечты. Но для зеленого сопляка, которому только стукнуло восемнадцать — это просто манна небесная. И я для него опять выглядел как бог. Настоящий батя. Который давал своим детям самое лучшее.

— С днем рождения! — кричали мы все хором. — С днем рождения, Леон!

— С днем рождения, Леон, — сказал я отдельно и похлопал его по плечу. — Загадай что-то крутое.

Он закрыл глаза. И через секунду задул все восемнадцать свечек. Собравшиеся за столом принялись хлопать с новой силой. Кто-то из друзей стрельнул хлопушкой. О высокий полоток разлетелось конфетти.

— И кто это будет убирать? — съехидничал Ильяс.

Я пнул его слегка ногой. Под столом. Чтобы никто не видел. Сделал соответствующее лицо.

— Мама уберет. А если будешь дерзить, Илюха — сам возьмешь пылесос и уберешь. Не ломай брату праздник.

Младший был слишком похож на нее. Я понимал, что будет сложно сломать эту связь, если придется делать выбор. Ильяс слишком крепко привязан к мамкиной сисе. Будь он хотя бы немного постарше… Ему я не мог купить машину. Гордый паршивец даже от покупки мною несчастного карта отказывался. Мол, так поступают только слабаки. Он сам соберет себе карт.

Будь у меня больше времени, может, я бы помог ему копаться в этих мопедных моторчиках. Но у меня была работа. Был бизнес. Были важные проекты. Была Фаина. Было бы проще просто выделить ему бюджет и заиметь лояльность, как с Леоном. Но ничего. Настанет время — и он меня поймет. А сейчас Илюше незачем знать о моей второй даме.

Марта разрезала торт, помогла ребятам разложить все по тарелкам. Еще раз чмокнула Леона в щеку. Что-то шепнула ему на ухо. И после этих слов улыбка сына неожиданно поникла. Он глянул на мать. Отложил десертную вилку. Посмотрел на меня. Затем переключился на Ильяса. Тот без задних мыслей уплетал сладкое.

Меня это сразу напрягло. Что она ему сказала? Неужели посмела ляпнуть что-то о Фаине? Вот же дура. Ведь это вылезет ей боком. Если будет пытаться настроить против меня Леона — это равносильно войне. А в этой войне я точно выйду победителем.

Вот только я не мог что-то сделать в присутствии гостей. Поэтому сделал вид, что я просто радуюсь вместе с остальными. А вот Марта тем временем поднялась из-за стола, держа в руке бокал с минеральной водой.

— Я хочу сказать кое-что важное, — начала она свою речь. Помотав головой и послав ей тем самым четкий сигнал, я откинулся на спинку стула. Смотрел на нее сверлящим взглядом. Не сводил глаз со своей жены. Готовился к подвоху. — Я очень благодарна всем, кто пришел. Приехал поддержать Леона. Поздравить его с совершеннолетием. Сынок, — обратилась она к виновнику торжества. — Ты моя жизнь. Ты часть меня. И уже никогда не станешь для меня чужим. Ты появился от нашей с папой любви. Эта любовь тебя сделала сильным. Она тебя вскормила, поставила на ноги. Мы старались окружить тебя заботой и вниманием. Но это было, пока ты рос, был сначала малышом, затем ребенком, подростком… Теперь ты юноша. Ты практически взрослый. Ты больше не нуждаешься так сильно в нашей любви, как это было раньше. Ты можешь уже сам любить — жену, детей. Мы смогли передать тебе умение любить. Поэтому… — запнулась она и опустила взгляд. Тяжело сглотнула, превозмогая сухость в горле. — Поэтому… — Марта смотрела на меня, а я прозрачно намекал, что не нужно делать глупостей. Мотал головой в знак полного неприятия любых фокусов. Пусть только попробует что-то ляпнуть вслух. — Но даже если бы ты хотел, чтобы было, как раньше. Чтобы мы продолжали дарить это семейное тепло — на котором движется любая нормальная семья по дороге в будущее… К сожалению, мы бы не смогли его тебе дать. Теперь. После того, что произошло между нами с папой.