Развод. Бес в ребро в 50

Глава 14

Я спокойно переодеваюсь в домашний уютный халат. Сейчас немного отдохну и примусь за дела. Прислушиваюсь — Роман вроде утих и отправился в свою комнату.

Я проскальзываю в ванную и быстро принимаю душ. Я не боюсь мужа, не думаю, чтобы он мог поднять на меня руку. За все годы жизни он ни разу не ударил меня. Он часто говорил, что презирает тех, кто дерется с женщинами.

Но сейчас я слишком устала, чтобы выяснять отношения. Хочется поскорее забраться в постель и отдохнуть.

Но планам моим не суждено сбыться. Едва я выхожу из ванной, Роман тут как тут. Стоит, сторожит, как цепной пес. Руки на груди сложил и пялится.

— Что?! — рявкаю, вытирая волосы.

— Я хочу знать, где ты была! — заявляет он.

— Я была в ночном клубе, — холодно отвечаю я.

— Ты забыла, сколько тебе лет?! Ты забыла, что у нас взрослая дочь?! — его тон не менее холоден.

— А ты? — парирую я.

— Я мужик! Не сравнивай! — рявкает он.

Ну вот, снова здорово. Значит, если он мужик, то ему все можно!

— За то время, что я встречался с Лерой, ты ни разу не заподозрила меня! А знаешь почему?

— Потому что ты врун? — предполагаю я, — очень хорошо шифровался?

— Нет! Потому что я тебя уважаю и не хотел причинять тебе боль! А ты...

— А я предпочитаю действовать открыто! — прерываю я его. — Прятаться по углам не мое! И нет, мне не стыдно! Я тоже человек. Я женщина, в конце концов. Я имею право на личное счастье!

— Это не должно бросать тень на семью. Пусть у нас закончилась любовь, но уважение должно же остаться!

Меня словно под дых ударили. Вот так вот… прямо.

— И давно у тебя любовь закончилась? — я собираю все свое мужество, чтобы оставаться спокойной.

— Ой, Жень, перестань, — морщится он. — Ты сама все знаешь. Быт убивает все чувства. Мы стали словно брат с сестрой. Просто ведем вместе хозяйство и иногда проводим досуг. Но страсти уже давно нет! Ты ничего не сделала, чтобы я тебя хотел! Если бы так для меня одевалась...

— А ты мне давал? — восклицаю я. — Не твои ли слова, что я должна быть скромнее, чтобы на меня мужики не пялились? Что я мать и жена? Что я должна быть серьезнее? А теперь тебе не нравится!

— Не передергивай! Мало ли что я говорил. Это не дает тебе повод приходить домой в засосах, как проститутка! Я так никогда не делал!

— Эко ты быстро ярлыки вешаешь, — качаю я головой. — Ты на себя-то посмотри! И нет у меня никакого засоса! Тебе показалось! И не потому, что я уважаю тебя, а потому, что я уважаю себя!

Я показываю ему шею. Он недоверчиво смотрит, потом с другой стороны.

— Я же видел, — бормочет он.

— Очки надевай, — советую я ему, и воспользовавшись его замешательством, ухожу в свою комнату.

Я падаю в кровать. Эти скандалы меня очень утомляют! Больше всего бесит спесь Романа, которую, кажется, никак не сбить. Он все равно уверен, что прав. И что гендерная принадлежность дает ему право вести себя как подлец.

Едва я прикрываю глаза, звонит мой телефон. Дочь. Я, конечно, очень рада, но немного не вовремя.

— Мам, привет, — говорит она тихо.

— Привет, Лисенок, — отвечаю я, подавляя зевок. — Ты чего не спишь?

— Мам, что происходит? — прямо спрашивает Лиза.

У меня внутри все обрывается. Кажется, я понимаю, о чем она, но все же беспечно отвечаю:

— Ты о чем?

— О клубе, — отвечает она. — Я тебя там видела вчера вечером.

— Что… что ты видела? — в горле пересыхает, голос становится хриплым.

— Я видела, как ты забрала мою шубу из гардероба и убежала, словно за тобой гонятся. Ты была одна. Без папы! Еще и в коротком платье!

Фух, меня отпускает. Слава Богу, основного представления Лиза не видела.

— Дочь, ты тоже считаешь меня слишком старой? — спрашиваю я. — Я была с подругой. Она просто ждала меня на улице.

— Что значит “тоже”? — озадаченно отвечает вопросом Лиза.

— Ну, то есть ты считаешь, что мне нельзя веселиться? — уточняю я.

— Нет, нет, что ты, — смущенно говорит Лиза. — Но не в клубе же. Ты так никогда не делала! Еще и без папы. А что Данька скажет? Мам, мне неловко.

— А теперь буду, — заявляю я. — Я тебя очень люблю, но у меня есть и своя жизнь. Папа тоже об этом уже знает! А Данька пусть свое мнение при себе держит!

Меня вдруг бесит, что Лиза тоже начинает мне указывать и решать, что мне можно и что нельзя. Вообще-то я ее мать, а не она моя. Да еще ей, видишь ли, за меня стыдно. Как будто я голая на стойке танцевала!

— Ну… ладно, — растерянно говорит дочь. — Пока.

Я кладу трубку и начинаю понимать масштабы бедствия. Похоже, в моей семье все на мне уже крест поставили. Я устало провожу рукой по лицу. Чего-то не хватает! Трогаю мочку уха. Только не это! Нет сережки!