Развод. Без права на возврат

Первая глава

– Мам, а папа так и не приехал вчера? – Лиза стоит на пороге кухни, скрестив руки.

Её взгляд острый, недоверчивый, как будто она уже всё знает, но зачем-то хочет услышать мой ответ.

Я медленно поворачиваюсь к ней, сжимая в руке кружку с кофе. Горячий пар обжигает губы, но я даже не замечаю.

– Его задержали дела, и он не успел на самолёт, – говорю я слишком быстро. – Но он обещал, что сегодня точно будет дома. И те наушники тебе привезёт, как вы и договаривались.

Лиза хмыкает и закатывает глаза.

– Как и в прошлый раз. И в позапрошлый.

Мне хочется возразить, сказать, что она несправедлива, что у отца действительно работа, командировки, важные встречи… Но слова застревают в горле. В последнее время Лиза стала холоднее к нему. Раньше бежала встречать с порога, а сейчас лишь кивает, когда он заходит, не отрываясь от телефона.

Я списываю это на подростковый бунт, но где-то в глубине души копошится тревога: а вдруг у неё какие-нибудь проблемы и она не хочет мне о них говорить? В конце концов, четырнадцать лет – самое время для «подросткового» кризиса. Я стараюсь проявлять терпение и понимание, стараюсь поддерживать открытый диалог, но, видимо, что-то делаю не так.

Я вздыхаю, глядя на кружку, где кофе уже остывает. Может, она просто чувствует, как он изменился? Ведь раньше, даже загруженный делами, Дима всегда находил время, чтобы провести его с дочерью.

Хотя и его тоже можно понять. Последний из его проектов неожиданно выстрелил, после огромной череды неудач. И это логично, что он старается выложиться по полной, чтобы удержать свой бизнес на плаву.

– Ладно, – вздыхает Лиза и плюхается на стул, пододвигая к себе тарелку с сырниками. – Выглядит аппетитно.

Я улыбаюсь, и она оживляется. В это мгновение я вижу в её глазах ту самую девочку, которая верила, что её папа – самый лучший на свете.

– Мам, а можно ещё один сырник?

Лиза тянется через стол, и солнечный луч ловит золотистые блики в её каштановых волосах – точь-в-точь как у её отца, когда мы с ним только познакомились.

– Конечно, солнышко, – вновь улыбаюсь я, подкладывая ей ещё сырников.

– Очень вкусно! – объявляет она с набитым ртом. – Ты – лучшая!

Я чувствую, как что-то тёплое разливается в груди.

– Возьми ещё сметаны, – бормочу, чтобы скрыть дрожь в голосе, и добавляю ложкой воздушную белую горку к её сырникам.

Дочь доедает свой завтрак и быстро моет за собой посуду.

– Тебе отвезти в школу?

– А Ленку захватим по пути? – спрашивает она.

– Ну конечно.

Мы выходим из дома и садимся в машину. Лиза включает музыку, что-то современное, с быстрым ритмом, и мы смеёмся над её попытками подпевать в такт. На душе тепло, несмотря на утреннюю колкость.

Когда мы останавливаемся, чтобы забрать её подругу, Лиза вдруг показывает в окно с криком:

– Мама, смотри!

Я не успеваю увидеть, что произошло, но на асфальте лежит мальчик лет семи, а какая-то женщина, видимо, его мать, что-то кричит вслед уезжающему парню на электросамокате.

Мои руки уже на ручке двери, прежде чем мозг успевает оценить ситуацию.

– Ждите в машине, – бросаю я девочкам, но дочь уже отстёгивает ремень.

Я подбегаю к ребёнку, который лежит, поджав левую ногу. Слёзы текут по его лицу, но он сжимает губы, стараясь не всхлипывать слишком громко. Его кроссовок со светящейся подошвой неестественно вывернут.

– Он даже не остановился... – бормочет женщина, а её руки дрожат, когда она пытается приподнять сына. – Миш, дай посмотреть...

– Не трогайте, – останавливаю я её, когда она тянется к его ноге. – Тут явно нужна помощь специалиста.

Женщина с недоумением смотрит на меня, а мальчик молчит, только крепко сжимает руки на коленях, и я понимаю, что ему очень больно.

– Давайте я вас отвезу в травмпункт, – предлагаю я, глядя на его мать, – чтобы ему как можно скорее оказали медицинскую помощь.

– Может, скорую? – неуверенно спрашивает она.

– Мы быстрее доедем, чем потеряем лишнее время, ожидая её.

Женщина смотрит на меня глазами затравленной птицы, но кивает.

– Лиз, – оборачиваюсь я к дочери, – Вы же с Леной сами доберётесь до школы?

Лизе даже не нужно ничего объяснять:

– Конечно, – она уже достаёт свой рюкзак. – Ты же потом позвонишь мне?

Я киваю, и они с подругой уходит, а я помогаю осторожно положить ребёнка в машину, и мы отправляемся в больницу.

Женщина нервно теребит телефон, звонит мужу, и что-то сквозь слёзы пытается ему объяснить. Мальчик лежит на заднем сидении сжавшись, но держится стойко.

Я помогаю им добраться до приёмного отделения, где нас довольно быстро принимают. Врач осматривает повреждённую ногу, и ребёнка тут же направляют на рентген. Его мама на секунду останавливается возле меня:

– Спасибо вам, – произносит она. – Вы нам очень помогли.

– Пустяки. Выздоравливайте скорее, – отвечаю я и провожаю их взглядом.

Я ещё какое-то время стою в коридоре приёмного покоя. Сердце всё ещё колотится, словно я только что пробежала марафон. Радует, что всё закончилось хорошо, а что если бы… Нет, даже не хочу об этом думать. Такое, к сожалению, случается, но мир не без добрых людей. Уверена, что и моему ребёнку обязательно бы помогли, если бы, не дай бог, случилось что-то подобное.

Я разворачиваюсь к выходу, и в этот момент дверь приёмного отделения с грохотом распахивается.

– Помогите! – раздаётся резкий голос моего мужа.

Я смотрю, как он вносит на руках беременную девушку, и уже хочу броситься ему на помощь, но его последующие слова буквально пригвождают меня к месту.

– Моей беременной жене нужна помощь!