Развод. Без права на возврат

Вторая глава

«Моей беременной жене нужна помощь», – эти слова врезаются в сознание как нож.

Я застываю, не в силах пошевелиться. Мир сужается до этой двери, до его голоса, до её живота. Жене? Это, что, шутка такая?

– Родной, ты же не уйдёшь? – девушка хватает его за руку, и в её голосе столько страха, словно он её последняя надежда и опора.

Дима не замечает меня. Он весь – внимание к ней.

– Я с тобой, – шепчет он, бережно укладывает её на каталку.

Что-то внутри рвётся.

Физически.

Будто кто-то вырвал кусок груди вместе с сердцем.

Ноги становятся ватными. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Пальцы впиваются в шершавую поверхность, но я не чувствую боли.

В ушах стоит звон. Голоса врачей, крики медсестёр – всё это проплывает где-то далеко, как будто я под водой.

Глаза сами собой ищут детали:

Её лицо. Молодое, испуганное. Но в её глазах – та самая уверенность, что он её не предаст. Его руки. Те самые, что крепко обнимали меня по ночам, сейчас сжимают её пальцы.

– Нет, это просто какая-то ошибка, – шепчу я себе.

Может, она его дальняя родственница? Или коллега? Но нет... Не стал бы он называть постороннего человека женой.

– Дима? – мой голос звучит словно чужой.

Он оборачивается. Глаза расширяются. Вот только в них нет раскаяния.

– Марина? Ты что ты здесь делаешь?! – с глухим раздражением спрашивает он.

Как будто я нарушила что-то важное.

– Кто это? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос.

Девушка бросает на меня пристальный взгляд, а затем хочет что-то сказать, но её быстро увозят из приёмного отделения.

Он нервно поправляет волосы, но на лице ни тени раскаяния.

– Это случайность.

Случайность? Беременную любовницу он называет случайностью?

В груди разрывается чёрная дыра, засасывая в себя всё: нашу первую встречу, свадьбу, рождение Лизы, тысячи «я тебя люблю», сказанных шёпотом в темноте.

Я резко обхожу его и иду. Просто иду.

Стоит мне только оказаться на улице, как у себя за спиной слышу быстрые шаги.

– Подожди! – он хватает меня за запястье и разворачивает к себе.

Его прикосновение, всегда такое желанное, теперь обжигает. Я резко дёргаю руку, и его пальцы соскальзывают.

– Марина, давай поговорим как взрослые люди, – его голос звучит спокойно, будто мы обсуждаем не его измену, а сломанный пылесос.

Сжимаю челюсти так сильно, что начинает болеть висок. Я смотрю на него, и его лицо внезапно кажется чужим, а холод в его глазах режет не хуже лезвия.

– Говори, – мой голос звучит удивительно ровно, хотя внутри ураган, сметающий всё на своём пути.

Он вздыхает, поправляет манжет рубашки – той самой, что я наглаживала ему перед поездкой.

– Да, у меня есть любовница. И да, это мой ребёнок. Но это ничего не меняет.

Губы начинают дрожать, и я прикусываю нижнюю, пока не чувствую металлический привкус крови.

– Ничего не... – мой голос срывается на хрип, и я насильно глотаю ком, подступивший к горлу. – Ты назвал её своей женой!

Дима пожимает плечами, и этот жест вызывает такую ярость, что пальцы сами сжимаются в кулаки.

– Она перенервничала, у неё начались схватки. Я просто хотел помочь.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие.

– Помочь? – губы растягиваются в неестественной улыбке, хотя веки тяжелеют от подступающих слёз. – Не знала, что у нас в стране многожёнство приравнивают к помощи беременным! А, так вы, наверное, решили помочь поднять демографию в нашей стране?

Он смотрит на меня с тем же выражением, каким Лизу отчитывал за двойку по математике – усталое раздражение.

– Не надо паясничать. Ты же не ребёнок, чтобы не понимать, как устроен мир.

– Вот только я не понимаю тебя, Дим. Как ты мог? Что я теперь дочери скажу?

– Лиза уже большая и должна понимать…

– Большая? Она ещё ребёнок, и ей тоже нужно внимание отца, который…

Я ещё никогда не ощущала себя большей дурой, чем в этот момент. Я придумывала ему оправдания, что он очень занят и как только у него всё получится, он обязательно вернёт доверие дочери. А он не только не собирался его возвращать, он предел его. Окончательно и бесповоротно.

– Ты слишком эмоционально реагируешь, – перебивает он меня. – Давай обсудим это спокойно.

– Спокойно? – мой голос звучит неестественно ровно. – Хорошо. Давай спокойно. Скажи мне только одно: как давно это продолжается?

– Не делай из этого драму... – он отводит взгляд, явно стараясь избежать ответа.

– Ответь! – в голосе прорывается истерическая нотка, которую я тут же подавляю. – Я имею право знать, сколько лет моей жизни были ложью.

Дима вздыхает, проводит рукой по лицу. В его движениях впервые появляется неуверенность.

– Я же говорил, это была случайность. И потом я сам узнал, что она беременна всего пару месяцев назад.

– То есть, ты «случайно» переспал с ней девять месяцев назад, а потом, как ни в чём не бывало, вернулся к нам. А когда узнал, что она беременна, то решил поиграть в благородного рыцаря? – я складываю руки на груди и со скепсисом смотрю на него. – И что же сподвигло её сообщить тебе такую радостную новость столько месяцев спустя?

– Ей понадобились деньги на…

– Ну в этом я и не сомневалась, – говорю я, чтобы больше не слушать весь этот бред. – Когда ты был неудачником, то никому, кроме нас, был не нужен. А как появились деньги, так здравствуйте, я ваша… жена.

– Ты слишком утрируешь.

– Я соберу твои вещи. Пришли мне адрес, чтобы я могла их тебе отправить, – глядя ему в глаза, произношу я. – Тебе нечего больше делать в нашей квартире.

– Что? – он хватает меня за плечо. – Ты вообще о чём?

– И да, я подам на развод. Сегодня же.

Его пальцы больно впиваются в кожу, но я не отстраняюсь. Пусть запомнит этот момент.

– Никакого развода не будет.