Развод. Без права на возврат

Четвертая глава

Я выдёргиваю руку и сажусь в машину, захлопывая дверь прямо перед его носом. Двигатель заводится с первого раза – ирония судьбы, ведь обычно эта машина любит покапризничать. Дима обещал, что скоро купит мне новую, но, видимо, не судьба.

Через зеркало вижу, как он стоит посреди парковки, растерянно потирая подбородок.

– Спеши к своей новой «жене», – бормочу я, вливаясь в общий поток. – Вдруг она и чихнуть без тебя не сможет.

Первая слеза капает на руль именно на повороте. Проклятие. Я резко вытираю глаза, но они предательски наполняются снова.

Чем я заслужила такое отношение к себе? За что он так обошёлся со мной? Мы же ведь были так счастливы вместе! Я думала, что мы счастливая и крепкая семья. Чем же она так его зацепила, что всё пошло прахом?

Гудок встречной машины возвращает в реальность. Я едва не проскочила на красный. Руки дрожат так, что приходится сжимать руль до боли.

– Соберись, тряпка, – шепчу себе, зло вытирая слёзы.

Телефон вибрирует. «Родной». Открываю сообщение одним пальцем:

«Ты перегнула. Одумайся, пока ещё не слишком поздно».

Я фыркаю. Не слишком поздно? Как будто это я виновата в том, что он залез в чужую постель девять месяцев назад. Или раньше? Сколько раз он целовал меня после того, как... Я ведь верила ему, доверяла. Кто после пятнадцати лет счастливого, как я думала, брака будет ждать такого подвоха?

– Ах ты ж...

Гудок сзади заставляет рвануться с места. В глазах снова мокро.

А ведь он даже не извинился. Ни одного «прости». Просто «случайность», которая не стоит моего внимания. Как забытые наушники. Но ведь не будешь называть «женой» ту, что знаешь всего ничего. Боже, он, похоже, превосходный актёр, или я просто круглая дура…

Здание медицинского центра показывается вдали. Ещё пять минут – и можно будет разрыдаться в подсобке.

Парковка даётся с трудом – три попытки, чтобы втиснуться между джипом и забором. В зеркале – опухшие глаза, размазанная тушь.

– Чёрт.

Сумка предательски цепляется за рычаг КПП, рассыпая содержимое по салону. Собираю тюбик помады, пачку салфеток... И натыкаюсь на билеты.

Цирк. Тридцать первого мая, через две недели. Ровно на нашу пятнадцатую годовщину.

Сжимаю бумагу в кулаке. Я собиралась подарить их ему, когда он вернётся. Мне хотелось вновь окунуться в эйфорию нашей первой встречи, которая произошла в цирке.

– Точно дура!

Рву билеты на мелкие клочки, закрываю машину и спешу, чтобы занять своё рабочее место. С трудом приведя себя в более или менее приличное состояние, я включаю компьютер и пытаюсь сосредоточиться на своих обязанностях.

– Марина! Ты себя в зеркало сегодня видела? – без всяких экивоков выдаёт моя подруга и по совместительству главный бухгалтер нашего центра, остановившись у стойки регистрации.

Я вздрагиваю и понимаю, что просидела почти десять минут, просто уставившись в монитор.

– Мигрень, – беру подготовленные вчера карточки, пряча дрожь в пальцах.

– А теперь правду, – она хмуро смотрит на меня, и я понимаю, что просто так мне от неё не отделаться.

– Дима мне изменяет.

Говорю слишком резко и вижу, как Таня медленно моргает, постепенно начиная осознавать смысл моих слов.

– И у него вот-вот родится сын, – добавляю нарочито небрежным тоном, но меня буквально ломает изнутри.

– Это ты сейчас так пошутила?

Качаю головой. Да уж какие тут могут быть шутки.

– Марина! – она буквально наваливается на стойку регистрации, но звенит дверной колокольчик, сообщая о первом посетителе.

Таня бросает на меня убийственный взгляд, и я понимаю, что меня ждёт полноценный допрос. Но сейчас это временно уходит на второй план. Автоматические ответы. Улыбки пациентам. Всё, как всегда. Только внутри – чёрная дыра, которая медленно пожирает всё:

«Как он мог? Как я не заметила? Он же... он же говорил, что любит. Пусть редко. Пусть между делом. Но...»

С трудом дожидаюсь обеденного перерыва и иду в служебный туалет. Закрываюсь в кабинке, наконец давая волю слезам.

– Я знаю, что ты где-то здесь, – голос подруги заставляет меня вздрогнуть. – Марин, выходи. Давай поговорим.

Я вытираю слёзы и нехотя выхожу к ней. Таня смотрит на меня с такой жалостью, что мне снова хочется зареветь.

– Ну и? – она скрещивает руки на груди. – Рассказывай всё.

Я подробно рассказываю ей обо всём, что произошло и в конце добавляю:

– Он назвал её своей женой…

Таня молчит ровно три секунды. Потом её карие глаза сужаются до щёлочек.

– Твою ж…

Я шмыгаю носом, а подруга достаёт из кармана влажные салфетки и протягивает мне.

– Он ведь даже не извинился, – говорю я, вытирая размазавшуюся тушь. – Сказал, что это «случайность».

– Случайность? – Таня фыркает. – Девять месяцев «случайности»? Он что, поскользнулся и случайно оказался в чужой постели?

Неожиданно я хохочу. Горько, но всё же.

– А самое смешное, – добавляю я, – что он говорит, что я совершаю главную ошибку в своей жизни, решив подать на развод.

Таня хватает меня за плечи:

– Слушай сюда. Твой муж – эгоистичный, бессовестный человек. Он думал только о себе, когда заводил роман на стороне. Он думал только о себе, когда называл другую женщину женой. И сейчас он думает только о себе, требуя, чтобы ты «одумалась». Ему с тобой жилось очень хорошо и вольготно, и он к этому привык.

Я молча киваю.

– Но знаешь что? – Таня приподнимает мой подбородок. – Тебе повезло.

– Что?

– Повезло узнать правду. Повезло избавиться от человека, который тебя не заслуживает. И повезло, – она тычет пальцем мне в грудь, – что у тебя есть я. И мы с тобой устроим ему такую жизнь...

– Тань...

– Нет, слушай! Он ещё пожалеет о своём выборе. Когда увидит, как ты расцветёшь без него. Когда поймёт, что потерял. Значит, план такой: после работы забираем Лизу, идём ко мне и...

– Я ей ещё ничего не сказала…