Развод. Без права на возврат

Седьмая глава

Лиза явно настроилась сбросить звонок, но ей хватает одного моего взгляда, чтобы изменить своё решение. Её пальцы дрожат над экраном, но она нажимает «ответить» и тут же включает громкую связь.

– Наконец-то! – раздаётся его голос, привычно раздражённый. – Ты вообще понимаешь, сколько раз я звонил? Что за манера игнорировать, когда тебе звонит отец...

– Отец?! – Лиза вдруг взрывается, её голос звенит, как надтреснутое стекло. – Какой же ты отец, если предал нас?

– Дочка… – его голос дрогнул, но она явно не собиралась останавливаться.

– Да и что ты мне можешь рассказать? Что вдруг вспомнил о своём обещании? Или о твоей новой семье? Или, может, о том, что теперь отзываешь плату за лицей?!

Он замолчал, будто слова Лизы больно ударили его. Мне вдруг показалось, что такой неестественной тишины я не слышала никогда. Он словно даже дышать перестал.

– Ты... что-то не так поняла, – наконец произносит Дима, и его голос звучит уязвлённо.

– А что там можно было не так понять? Я видела её сообщения! – Лиза сжимает телефон так, что костяшки белеют. – Ты даже не пытался ничего скрывать, пользуясь безграничным маминым доверием!

Я вижу, как слёзы текут по её лицу, но она даже не пытается их вытереть.

– Елизавета... – начинает он, но она вновь перебивает его.

– Ты знаешь, что самое мерзкое? Что ты целовал маму, зная, что потом пойдёшь к другой женщине и будешь целовать её. Что ты врал нам каждый день. Что ты... – её голос срывается, – ты решил, что твой новый ребёнок важнее меня, если готов вот так запросто отказаться от моего будущего...

Тишина снова повисает тяжёлым одеялом. Но после неё тон его голоса становится злым и раздражённым.

– Мать рядом?

Я забираю телефон у Лизы, выключаю громкую связь и подношу к уху.

– Ну что, довольна? – шипит он. – Довела дочку до истерики, да? Ты всегда знала, как разрушать всё хорошее.

Мои ногти впиваются в ладонь. Лиза прижимается ко мне, при этом её плечи мелко дрожат.

– А, так это я, наверное, решила лишить нашу дочь будущего…

– А кто же ещё? Если бы ты не выкабенивалась, ничего бы этого не было. Сына своего я не брошу, тут мне, знаешь ли, даже говорить ничего не смей. Но моя семья – вы, и если бы ты молчала, как и полагается всем порядочным жёнам, то…

– Я выкабенивалась? А не слишком ли много ты на себя берёшь? – говорю я, удивляясь своему спокойному голосу.

– Я беру на себя ровно столько, сколько и положено настоящему мужчине. А вот ты, кажется, стала забывать, своё место.

– Своё место?! – я даже начинаю задыхаться от возмущения.

– Так, слушай меня внимательно, – продолжает он, полностью проигнорировав меня. – Вы сейчас быстренько едете домой, и мы спокойно всё обсуждаем.

– И не подумаем, – отвечаю я, чувствуя, как внутри всё кипит от злости и возмущения. – Если ты там – собери вещи и уходи. Ключи оставь на комоде и захлопни дверь с обратной стороны.

Он фыркает:

– Это и моя квартира тоже. Или ты забыла, за чей счёт мы сделали в ней ремонт?

Я закрываю глаза. Рядом Лиза сжимает мою руку, и её ладонь такая маленькая, такая тёплая...

– А это ты уже будешь доказывать в суде, – вдруг говорю я. – И нам больше не о чём с тобой разговаривать. Ты предал самое дорогое, что было в твоей жизни, и это не я. Это любовь и доверие твоей дочки. А значит, между нами больше не может быть ничего общего.

– На что ты вообще рассчитываешь? Или надеешься, что в суде тебе удастся выставить меня плохим отцом? Ошибаешься, это я докажу, что ты неадекватная мать. У Лизы уже стресс, а ты её ещё больше накручиваешь и продолжаешь настраивать против меня.

Я слышу несколько непечатных выражений, а потом он продолжает.

– Ты хочешь, чтобы дочь росла в нищете? Без меня все её будущее сводится к тому, чтобы стать такой же никчёмной, как и её мать. Поскольку ты, – он задыхается от ярости, а моё горло сдавила острая горечь, словно я случайно надкусила горькую пилюлю. – Ты ни на что больше неспособна, кроме как быть матерью-наседкой! Без меня ты...

– Без тебя я... Оказывается, без тебя я могу всё, – перебиваю его я. – И да, я мать. Гордая мать нашей дочери. А ты... Ты просто жалок.

Голос сорвался на «жалок», но я не даю ему услышать, как дрожат мои губы, и вешаю трубку. Телефон тут же начинает вибрировать снова, но я выключаю его.

Лиза молча сидела рядом, а потом вдруг обняла меня так крепко, будто боялась, что я исчезну. Её слёзы текли по моей шее, но это были уже другие слёзы: не от отчаяния, а от облегчения. Я обняла её в ответ, чувствуя, как её сердце бьётся часто-часто, будто птичка в клетке. Но теперь эта клетка была разбита.

Заехав по пути в магазин и накупив всего, чего только можно, мы поехали к Тане. Подруга встретила нас на пороге, раскинув руки, словно живой щит между нами и всем миром.

– Ну наконец-то! – её голос звенит, как колокольчик, но глаза сразу сканируют наши лица. – Я уже вся испереживалась. Лиза, неси вкусняшки на кухню, Яна как раз чай разливает.

Её дочь, пятнадцатилетняя Яна, выглядывает из-за двери и радостно машет Лизе.

– Привет! – улыбается она, и на лице дочери впервые за весь вечер появляется искренняя улыбка.

– Привет! Давай помогу, – они обе уходят на кухню, а Таня хватает меня за руку и тащит в гостиную.

– Ты рассказала ей? – шепчет она. – Выглядишь, словно прошла сквозь огонь, воду и медные трубы.

Я открываю рот, но в этот момент в кармане жужжит телефон. Я вздрагиваю, ожидая снова увидеть имя Димы, но на экране высвечивается: «Мама».

– Доченька, что же ты молчала! – её голос раздаётся сразу, как только я отвечаю на звонок. – Как же я рада, что снова стану бабушкой!

______________________________

Дорогие читатели!

С огромным удовольствием приглашаю вас в свою новинку: Развод. Если сердце дрогнет

https://litnet.com/shrt/KPKR