Развод. Больше (не) полюблю

Глава 2

Я вдыхаю, но воздух не доходит до лёгких. Сердце колотится, колени предательски дрожат, но я делаю шаг внутрь, заставляя себя держаться прямо.

Не могу поверить в то, что видят мои глаза. Это не может быть правдой. Не может. Он бы не стал... Не так. Не сейчас. Не сегодня. Но всё, что я вижу, противоречит здравому смыслу. Противоречит всему, во что я когда-то верила.

Антон по-прежнему не замечает меня — но она замечает. Женщина бросает короткий взгляд в мою сторону, её лицо на мгновение меняется. Она склоняется к нему и шепчет что-то, едва шевеля губами.

Только тогда он оборачивается. Его глаза расширяются. Настоящий испуг. Быстрый, не маскируемый.

Антон вскакивает, будто его только что ударило током, и резко отстраняется от неё:

— Вика? Что ты здесь делаешь?

У меня слёзы подступают к глазам. Не от боли. От унижения. От злости. От того, что я вообще здесь. Что увидела то, чего не должна была видеть.

— Нет, Антош. Не так, — пытаюсь изо всех сил держать себя в руках. — Это я должна тебя спросить: что ты здесь делаешь? Или… что вы тут делаете?

Муж с недоумением молча смотрит на меня, как будто пытается подобрать слова.

Вижу, как эта дрянь за его спиной нарочито медленно поправляет на себе блузку — так, словно наслаждается моментом. Выныривает из-за спины мужа и скрещивает руки на груди, будто у неё не только нет чувства вины, но и даже тени неловкости.

— О, Виктория, — произносит она сладким, тягучим голосом, с оттенком притворного удивления. — Я не ожидала вас увидеть. Какая... неожиданность.

Я слышу её, но смотрю только на него.

— Скажи мне, ты хоть секунду подумал, что я могу зайти? — мой голос дрожит. — Или ты уже не считаешь нужным скрываться?

— Вика, это недоразумение. Мы обсуждали рабочие вопросы. Она перегнула — и я собирался остановить…

— А, значит, ты просто не успел? — я криво улыбаюсь. — Какая жалость.

— Не надо вот этого, — раздражается он. — Ты ведёшь себя…

— Как?! — срываюсь. — Как жена, которую предают в годовщину? Или как идиотка, которая надеялась, что ты всё ещё человек?

Он молчит.

Я отвожу взгляд на его напарницу. Та смотрит на меня с лёгким прищуром. Улыбка растекается по ее лицу с таким наслаждением, что кажется, она добилась желаемого. В её взгляде — ни тени смущения, ни попытки оправдаться. Только самодовольство.

Ей действительно всё равно? Или ей чертовски приятно наблюдать за всем этим?

— Ты даже не извинишься, да? — говорю уже без эмоций, смотря прямо ей в глаза. — Ни передо мной. Ни перед собой.

— Вика! — вдруг прорезается голос мужа.

— В общем, всё понятно. С праздником тебя, любимый, — бросаю глухо и разворачиваюсь, стараясь не упасть прямо здесь.

Дверь хлопает за моей спиной. Звук разрезает тишину, как выстрел. Коридор длинный, тусклый, холодный. Стены будто сжимаются, пол дрожит под каблуками.

Я иду быстро, почти бегу, стискивая губы, чтобы не зареветь прямо здесь, в этом стерильном аду. Слёзы подступают, но я упрямо моргаю, сдерживая их. Не здесь. Не перед ним.

Слышу своё имя за спиной — хриплое, сорванное, — понимаю, что он догнал меня. Зачем? Что ему еще от меня нужно?

— Вика, подожди. Это не то, что ты думаешь. Ты всё не так поняла.

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему.

— Правда? — голос хриплый. — Тогда просвети меня.

— Не начинай. Ты же знаешь, как всё устроено. Это работа. — разводит руками, будто я должна верить в его бред.

— Ага, работа. — нервно усмехаюсь. — А поцелуй — это тоже часть работы?

Он делает шаг ко мне.

— Вик…

Я бью. Быстро, не задумываясь, с отчаянной точностью женщины, которой только что разбили мир. Пощёчина звонкая, резкая, будто треск рассыпающегося стекла.

Чувствую, как ладонь болью пульсирует от удара, но мне плевать.

Он замирает, будто не ожидал. Не от боли — от того, что я посмела. От того, что я всё поняла. Что не дала себя обмануть. Что не позволила превратиться в ту, кто молча глотает предательство.

— Не смей трогать меня, — шепчу, и в глазах всё плывёт от слёз.

Я разворачиваюсь и иду дальше. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. Быстро. Рывками. Как будто расстояние между мной и дверью — единственное, что спасёт меня от полного развала. От крика. От унижения, которое сейчас прячется под кожей и жжёт изнутри.

Я вижу выход. Почти бегу, не разбирая, что передо мной. Главное — не остановиться. Главное — уйти первой. Не дать ему увидеть, как я сломалась.

И тут — столкновение. Жёсткое, неожиданное. Я врезаюсь в чью-то твёрдую грудь прямо лицом, словно в стену. Меня отшатывает назад, дыхание сбивается.

На долю секунды мне кажется, что даже мир остановился, только чтобы я ощутила это столкновение до глубины костей.

— Осторожно, — звучит знакомый голос, и я чувствую, как две широкие ладони придерживают меня за спину, не давая мне упасть.

Я замираю. Медленно поднимаю взгляд.

— Это снова вы...