Развод. Больше (не) полюблю

Глава 9

Пытаюсь вырваться, но Антон только сильнее прижимает меня к стене.

— Вика. Я еще раз спрашиваю. Чье это? — кивает в сторону валяющегося на полу пиджака.

Злюсь. На него, на себя. На всю эту дурацкую ситуацию. Как так получилось, что из нападающей стороны я перешла в защищающуюся?

Бред. Просто бред.

За все годы, которые я прожила с этим человеком бок о бок, я никогда не видела, чтобы он так себя вёл. Будто сейчас он настоящий. Не тот, что улыбается, приходя с работы, и целует, говоря, что соскучился.

Сейчас он и правда другой. Голос резкий, каждое его слово как будто с нажимом. И я чувствую себя виноватой.

Но почему? Просто потому что забыла вернуть вещь человеку, который и правда помог?

Бред.

— Не твоё дело, — говорю медленно, отчётливо, чтобы он услышал каждое слово. — Можешь валить обратно в свой офис, уверена, что у тебя там еще остались незаконченные дела.

От моих слов его будто переворачивает. Его челюсть сжимается так, что на скуле проступает резкая тень, будто вырезанная ножом. Губы сжаты в тонкую линию, а взгляд полон холодного, ядовитого презрения, от которого меня пробирает дрожь.

— Зайка. Да ты без меня никто, — бросает тихо, но с такой уверенностью, что в груди всё холодеет. Как будто он всегда думал так, просто не говорил вслух.

Щёки горят от ярости, и я чувствую, как в груди поднимается тугая волна обиды и злости. Рука сама взлетает, и я даже не успеваю осознать движение — глухой хлопок пощёчины раздаётся в тишине, как резкий выстрел, от которого у меня самой звенит в ушах.

Антон замирает на секунду, моргает, словно пытается осознать, что я только что сделала. И в эту секунду мне хочется отступить назад, но он держит.

— Ах ты… — предатель срывается, но не договаривает.

Его пальцы впиваются в моё запястье с такой силой, что я чувствую жгучую боль во всей руке. Антон рывком тянет меня за собой, словно я вещь без права голоса. Боль простреливает ногу, я дёргаюсь, пытаясь выдернуться, но он только сильнее сжимает руку, и кажется, что кости вот-вот просто треснут.

— Антон, отпусти! Мне больно! — кричу что есть сил.

— Заткнись и смотри! Всё это моё, слышишь? — почти рычит он, таща меня по коридору. — Квартира, твоя машина, твои шмотки. Всё!

С каждым шагом боль в подвернутой ноге нарастает, будто раскалённый гвоздь ввинчивается в кость.

Я спотыкаюсь, губы дрожат от усилия сдержать крик. Ещё пара шагов — и ноги не держат. Я валюсь рядом с кроватью, руки машинально обхватывают лодыжку.

Слёзы заливают глаза, всё плывёт. Дышу прерывисто, будто задыхаясь.

— Вика. Прекрати этот цирк, — его голос сверху звучит так, будто я комедию разыгрываю.

— Я больше не хочу тебя видеть, — выдавливаю сквозь всхлипы. — Разведись со мной. Просто оставь меня.

Антон сжимает челюсть и закидывает голову. Слышу, как он тяжело выдыхает, будто пытаясь придти в себя и успокоиться.

Опускает взгляд и смотрит прямо мне в глаза. Делает шаг ко мне и медленно опускается на корточки рядом. Его взгляд будто становится мягче, но в этой мягкости есть что-то фальшивое. Его ладонь ложится мне на щёку — тяжёлая, горячая, неприятно знакомая, как оковы, от которых некуда деться.

— Ты дура, — произносит тихо, с наигранной жалостью. — Навыдумывала себе. Сидела бы дома, ждала меня — и всё было бы хорошо. Что было переться ко мне на работу?

Я отворачиваюсь, но он держит. Запах его парфюма, который раньше я любила, теперь тошнит.

— Ты сам сделал меня такой. Той, которая будет сидеть и ждать, пока муж где-то совокупляется! — голос срывается на крик, и он отпускает моё лицо.

Кулаки Антона сжимаются, мышцы напрягаются. Я вижу, как его лицо придвигается ко мне, и на мгновение кажется, что он сорвётся…

Звонок в дверь режет воздух.

Он оборачивается:

— Кого ты ждёшь? — рычит, смотря на меня с яростью.

— Никого, — отвечаю автоматически, чувствуя, как сердце колотится в висках.

Он выходит, в коридоре слышу его раздражённое:

— Я никого не вызывал.

Дальше слышится какой-то торопливый шорох, будто кто-то переступает с ноги на ногу в прихожей, затем приглушённый мужской голос.

Я пытаюсь прислушаться, различить слова, но всё сливается в гул. И вдруг этот гул прорывает яростный крик Антона, который буквально взрывается:

— Какого чёрта вы здесь делаете?! Куда вы пошли?

Я застываю на полу, пальцы всё так же сжимают лодыжку. Внутри поднимается липкий страх. Не понимаю, что там происходит, но шаги становятся всё ближе.

Поднимаю глаза и вижу, как в проёме появляется мужчина в белом халате.

— Добрый вечер, Виктория.

___________________

Девочки, представляю вам еще одну новинку нашего литмоба «Развод. С чистого листа».

Ксюша Иванова

"Бывшие. Я устрою тебе... свадьбу!"

- Что это? - удивленно смотрю на бумажки, которые муж кладет передо мной.
- Документы о нашем разводе, - Клим прямо и спокойно смотрит мне в глаза.
- Это шутка какая-то, да? - выдавливаю из себя нервный смешок, с надеждой заглядывая Климу в глаза. - Но сегодня, кажется, не первое апреля.
- Нет, Ян, это не шутка. Мы с тобой разводимся.
По тому, как он смотрит, по уверенности в его взгляде, я понимаю, что он говорит именно то, что думает! А значит, документы о разводе, аккуратно положенные мужем передо мной прямо на обеденный стол - действительно, документы о разводе!
- Но... - я всегда говорила, что не потерплю предательство. Я всегда говорила, что никогда не прощу измену. Казалась себе гордой, неприступной и самодостаточной. Но это было до встречи с мужем... И я чувствую, насколько унизительно сейчас задавать этот нелепый вопрос, но все равно спрашиваю дрожащим голосом. - Почему? Ты... полюбил другую?
Он неожиданно отводит взгляд. И говорит с тяжелым вздохом:
- Прости, Ян, но да. Я встретил другую женщину.

Я надеялась, что никогда в своей жизни больше не увижу предателя! Но... Судьба приготовила для нас неожиданную встречу...