Развод. Больше (не) полюблю

Глава 16

Марина оттаскивает мой чемодан в сторону и буквально затаскивает меня на кухню.

Я опускаюсь на стул, пока она суетится и что-то ищет по шкафчикам. Подруга ставит чайник, потом оборачивается и пристально смотрит на меня. Её взгляд скользит с головы до ног, задерживаясь на моей перемотанной ноге и опухшем лице.

— Слушай, у меня к тебе ооочень много вопросов. Даже не знаю, с какого начать. — произносит Маринка, уперев руки в бока.

Я неловко усмехаюсь и опускаю взгляд.

Конечно, вопросов у неё действительно полно. Я свалилась как снег на голову: без звонка, с чемоданом, перемотанной ногой да ещё и приехала на «Мерседесе», который Антон в жизни бы себе не позволил.

Всё это выглядит действительно слишком подозрительно, и от этого я чувствую себя особенно неловко.

Я молча кладу руки на стол и опускаю голову. Чувствую, как глаза предательски наполняются слезами, горло сжимает, а слова комом застревают внутри.

Марина тут же подходит ко мне, и я чувствую её ладонь на моей голове. Ее прикосновение будто возвращает меня в прошлое. Словно я опять в школе и пришла к ней плакать из-за первой несчастной любви.

Ее поддержка всегда была очень важна для меня. И даже сейчас я ей очень благодарна, но всё ощущается иначе, острее. Слишком много этой взрослой боли и усталости.

Ее рука на секунду останавливается, и я слышу, как она тяжело вздыхает:

— Это Антон тебя обидел, верно? — её голос звучит с ноткой раздражения.

Я киваю, не поднимая головы. Не хочу сейчас ничего объяснять и рассказывать, но и отрицать бессмысленно — она всё равно видит. Да и если начну говорить, то не смогу сдержать слез. А я не хочу плакать. Просто устала. Антон не достоин этого. Но ничего не могу поделать.

— Вот же собака... А знаешь что, — слышу, как Марина усмехается, — хочешь, я ему врежу. Только скажи.

Я всхлипываю и поднимаю взгляд на подругу:

— Да, — киваю.

Марина улыбается, и по ее лицу я вижу, словно у нее созрел какой-то коварный план. С довольным видом она продолжает накрывать на стол, шумно двигая посуду. Не успеваю даже моргнуть, как подруга достаёт бокалы и ставит на стол бутылку игристого.

Не успеваю остановить подругу, как пробка моментально вылетает с резким хлопком. Резкий запах ударяет в нос, и меня передёргивает, словно организм отказывается принимать веселье, когда внутри всё сжато от боли.

Марина смотрит на меня пристальным взглядом:

— Ну что ты так смотришь? Тебе это сейчас необходимо. Я когда с бывшим рассталась, это единственное, что мне помогло. А знаешь почему? — подруга подсаживается ко мне и смотрит прямо в глаза, ожидая мой ответ.

— Нет, — мотаю головой.

— Да потому что наутро было хуже, чем от самого расставания, — она смеётся, но я замечаю в её глазах тревогу и сочувствие.

— Знаешь, я сейчас что-то не хочу, — произношу устало. — Ты мне лучше скажи, я могу побыть у тебя пару дней?

Марина задумывается, чуть щурится, и на мгновение я боюсь услышать отказ. Но она только тяжело выдыхает:

— Конечно, Викусь. Правда, я сейчас не одна тут живу… но думаю, он не будет против. Да и ситуация у тебя, скажу… — она кивает на мою ногу и чемодан. — Вижу, всё серьёзно.

— Спасибо, — шепчу я. Сердце сжимается от облегчения. — Можно я пока полежу немного, а потом всё обязательно тебе расскажу.

— Конечно можно. Но может для начала поешь? Или хотя бы пару глотков для лучшего отдыха? — произносит, подталкивая ко мне бокал.

Я качаю головой:

— Нет, правда. Я полежу, а потом… потом всё объясню.

Марина закатывает глаза и тяжело выдыхает:

— Но если ты не забыла, я очень любопытная, и пока ты мне всё не расскажешь, я места себе не найду, — она берёт меня под локоть и ведёт в комнату.

Марина поправляет подушки, и я опускаюсь на кровать, чувствуя, как тело буквально проваливается в матрас. Марина заботливо накидывает на меня плед и проводит ладонью по плечу:

— Всё будет хорошо, подруга.

— Спасибо, — шепчу.

Марина улыбается и выходит из комнаты. Я достаю телефон и кладу рядом с подушкой. Усталость тут же обрушивается всей тяжестью, будто огромная плита давит сверху, лишая сил даже на дыхание.

Я закрываю глаза и ловлю себя на том, что впервые за последние сутки чувствую относительную безопасность.

Телефон вибрирует, но у меня нет сил, чтобы открыть глаза. Перезвоню потом. Мобильник вибрирует снова и снова. Я не выдерживаю и открываю глаза.

Мама.

Я зажмуриваюсь, будто надеюсь, что звонок сам исчезнет. Но она не прекращает и повторяет вызов.

Кажется, тут дело рук Антона. Иначе зачем она вообще звонит? Обычно ей до меня и дела нет, словно я существую где-то на втором плане.

А тут.

Внутри холодеет, будто я снова девочка, которая боится, что её отругают.

Поднимаю трубку:

— Да, мам, — произношу шёпотом.

— Виктория, изволь мне объяснить, что вообще происходит. — резко выпаливает мама с той самой интонацией, от которой мне всегда хотелось оправдываться. — Почему мне звонит Антон и говорит, что ты ушла из дома? Ты что, совсем с ума сошла? Знаешь, что с тобой будет, если папа узнает?