Развод. Больше не вместе?

Глава 2

Рома стоит рядом со мной, его рука лежит на моей талии. Привычно, собственнически, правильно. Так должно быть. Так, всегда было. Но нехорошее чувство не отпускает. Оно сидит где-то в груди, тяжелым комком, и давит, не дает дышать полной грудью.

Я пытаюсь улыбаться, киваю знакомым, отвечаю на вопросы. Все как обычно. Все правильно. Но что-то не так. Что-то изменилось, и я не могу понять, что именно.

Музыка стихает, свет в зале приглушается. Начинается торжественная часть. Рома целует меня быстро, рассеянно в висок, и направляется к сцене. Я смотрю ему вслед, на его широкие плечи, уверенную походку. Мой муж. Успешный, красивый, целеустремленный. Мой.

Он поднимается на сцену под аплодисменты. Берет микрофон, и его сдержанный, уверенный, с легкой ноткой юмора голос разносится по залу.

— Добрый вечер всем еще раз. Я постараюсь быть кратким, обещаю.

Смех в зале. Рома умеет разрядить обстановку, найти правильные слова. Я всегда им восхищалась за это.

Он начинает рассказывать о сделке. Сухие цифры, проценты, перспективы. Шутит о том, как чуть не сорвалось все на последнем этапе из-за технической ошибки. Люди смеются. Я тоже улыбаюсь, хотя мне совсем несмешно.

А потом он переходит к благодарностям.

Я жду. Жду этого момента. Обычно, когда он говорит о поддержке, о том, что без определенных людей ничего бы не получилось, он смотрит на меня. Всегда смотрел. Его взгляд находил меня в толпе, и я чувствовала, я важна. Я его опора. Его тыл. Его поддержка.

Я стою и жду его взгляда.

Но он скользит мимо меня.

Внутри все обрывается в пропасть. Будто тонкая ниточка, что держала все на себе, вдруг оборвалась, и теперь все летит вниз. В темноту. В пустоту.

— Хочу особенно поблагодарить Алену Игоревну, — голос Ромы звучит тепло, с искренним уважением. Он смотрит в зал, находит взглядом ту девушку в изумрудном платье. Она стоит у самой сцены, улыбается скромно, но уверенно. — Вот наша поддержка на начальном этапе. Алена помогла мне структурировать всю документацию, когда я был готов рвать на себе волосы от бюрократии.

Смех в зале. Она качает головой, мол, ничего особенного.

— Без ее терпения, внимания к деталям и готовности работать допоздна, мы бы не уложились в сроки, — продолжает Рома, и в его голосе столько благодарности, что у меня перехватывает дыхание. — Алена -- настоящий профессионал. Я счастлив, что она согласилась возглавить новый филиал. Уверен, под ее руководством он станет самым успешным.

Аплодисменты. Громкие, долгие. Алена Игоревна слегка краснеет, но выглядит довольной. Счастливой.

А я стою в тени, превращаясь в пустое место в его жизни.

Это новое чувство для меня. Рома никогда не давал мне так себя чувствовать. Никогда. Он всегда говорил, что я его муза, его вдохновение, его причина вставать по утрам и бороться. Что без меня ничего бы не было.

А сейчас он поет дифирамбы другой женщине. На сцене. При всех.

И я не упомянута. Ни разу. Даже взглядом.

Может, я все надумала? Такое ведь бывает, правда? Я слишком чувствительна, слишком остро все воспринимаю. Может, он просто забыл. Или считает, что и так понятно. Что мне не нужны слова благодарности при всех. Что я знаю свою значимость.

Но почему тогда внутри все болит? Почему слезы подступают к горлу, и я сжимаю зубы, чтобы удержать их?

Рома заканчивает речь, еще раз благодарит всех, желает успехов. Спускается со сцены под аплодисменты. Люди подходят к нему, жмут руку, хлопают по плечу.

Я стою на том же месте. Одна.

Продолжаю улыбаться на автомате, а сама глотаю обиду. Она горькая, липкая, застревает комом в горле.

Вечер, наконец, заканчивается. Рената уехала раньше, помахала мне рукой и бросила: «Позвони, если что».

Я кивнула, но звонить не буду. Что я ей скажу? Что мой муж не посмотрел на меня во время речи? Глупо. Смешно.

Я стою одна у входа. Кожа покрылась мурашками. Открытое платье, которое я так тщательно выбирала для этого вечера, теперь кажется глупой ошибкой. Я хотела выглядеть красиво. Хотела, чтобы Рома посмотрел на меня и гордился. Чтобы он видел, я его жена. Я с ним.

Все зря.

Я наблюдаю, как Рома сажает в машину компании Алену Игоревну. Так ведь ее зовут. Он открывает ей дверь, говорит что-то, и она смеется. Легко, непринужденно. Машина уезжает, и он смотрит вслед удаляющимся огням. Долго. Слишком долго.

Потом запихивает руки в карманы пальто и, наконец, идет в мою сторону.

Я мерзну. Обнимаю себя руками, но это не помогает. Холод внутри, и никакое тепло его не прогонит.

— Ну что, готова ехать домой? — спрашивает Рома, подходя ко мне.

Голос обычный. Усталый, но довольный. Он улыбается той самой улыбкой, которая всегда растапливала меня. Но сейчас я не чувствую тепла. Холод внутри, холод снаружи.

Я молча киваю. Потому что знаю наверняка, если открою рот, голос у меня будет дрожать. И он услышит. Услышит эту обиду, эту боль, которую я сама не понимаю до конца.

Рома обнимает меня за плечи, притягивает к себе.

— Устала? — спрашивает, целуя меня в макушку.

Я снова киваю, прижимаюсь к его боку. Его запах знакомый, родной. Но сейчас он не успокаивает.

Мы идем к машине, и я чувствую, как с каждым шагом что-то внутри меня отдаляется от него. Незаметно. Тихо. Как отлив, который уносит песок из-под ног.

Рома открывает мне дверь, я сажусь, пристегиваюсь. Он заводит машину, и мы выезжаем на дорогу.

— Отличный вечер получился, — говорит он, глядя на дорогу. — Все прошло идеально.

Я смотрю в окно на ночной город. Огни проносятся мимо, размываются в одну сплошную линию.

— Да, — шепчу я. — Идеально.

И понимаю, что лгу.

Потому что ничего не идеально.

И я не знаю, когда все изменилось. Но это произошло.