Развод. Больше не вместе?

Глава 14

Сегодня я встречаюсь с Региной, как и договаривались.

Встречаю её в нашем любимом кафе. Том самом, с панорамными окнами и видом на заснеженный парк. Она уже сидит за столиком, и когда я вхожу, несколько мужчин за соседним столиком не сводят с нее глаз. Длинные волосы уложены в небрежные волны, макияж безупречен, и на ней то самое бежевое платье от известного бренда, о котором она мечтала весь прошлый год.

Подхожу, снимаю пальто. Сажусь напротив.

— Тая! — Регина просто светится от счастья. Протягивает ко мне руку через стол. — Ну, как тебе?

На запястье поблёскивают часики. Аккуратные, изящные. Золотые, на кожаном ремешке. Дорогие. Очень дорогие. Это понятно сразу.

— Это подарочек на праздник, — добавляет она, любуясь ими сама.

Смотрю на часы. На то, как они ловят свет. На тонкую работу мастера.

— Красивые, — говорю я.

Наверное, слишком сухо. Потому что Регина недовольно морщит носик, убирает руку.

— Ну ты даешь, — вздыхает она. — Хоть бы порадовалась за подругу.

— Я рада, Рег. Правда. Просто... — не нахожу слов.

Она смотрит на меня внимательно. Потом откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.

— Так, ладно. Что там твой муженёк? Опять нос воротит от своей красавицы жены?

Внутри всё сжимается. Больно. Резко.

— Рег...

— Тая, завязывай ты с этими отношениями, где тебя даже за женщину-то не воспринимают, — голос жёсткий, а слова ее будто бетонная плита. — Ты пойми, твоя жертва никому не нужна. Мы, женщины, расцветаем, когда получаем внимание и заботу, а не упрёки и стресс.

Опускаю взгляд в меню. Буквы расплываются перед глазами.

— Я всё это понимаю, — шепчу я. — Но у меня просто не укладывается в голове. Всё слишком сложно.

— Сложно? — Регина усмехается. — Тая, просто пока ты кружишь себе голову, твой муж не парится, а просто изменяет.

Сердце замирает. Потом начинает колотиться так бешено, что становится трудно дышать. Кровь приливает к лицу, щеки горят.

— Что? — выдавливаю я.

Регина наклоняется ближе. Голос становится тише, но от этого не менее жёстким.

— Алёна Игоревна сегодня должна приехать. Что-то зачистила она к нам в главный офис. Так что, если Рома скажет, что задерживается, имей в виду с кем и почему.

От её слов у меня по спине проходит холод. Такой сильный и острый, что я непроизвольно ёжусь. В груди начинает больно щемить, будто подсознание уже готовится к удару, но мозг упрямо отрицает очевидное.

Не может быть.

Не может.

— Тая? — Регина видит, что я совсем поникла, и тут же меняет тему. — Эй, ладно. Забей пока. Помнишь, что мне купили тур на Мальдивы?

Киваю машинально. Горло перехватило, и я не могу говорить.

— Так вот, — продолжает она, снова оживляясь, — мне даже пополнили карту, чтобы я купила себе специальные наряды. Вот это я понимаю, обо всём позаботился мужчина.

Она начинает рассказывать о своих планах. О том, как будет балансировать между своими ухажёрами. Как их надо держать в тонусе, чтобы никто не расслаблялся. Как она выбирала бикини и парео. Как мечтает об океане и коктейлях на закате.

Я слушаю вполуха. Киваю. Улыбаюсь. Но внутри пустота.

Холодная, липкая пустота.

Официантка приносит кофе. Я беру чашку, делаю глоток. Горький, обжигающий.

— А ты всё ещё планируешь устроить сюрприз Роме? — внезапно спрашивает Регина. — Помнишь, ты говорила о чём-то?

Сюрприз.

Я хотела организовать романтический ужин. Свечи, его любимое блюдо, музыка. Надеялась, что это нас сблизит. Что мы снова найдём друг друга.

— Не знаю, — выдыхаю я. — Настроения совсем нет. Подумаю об этом позже.

Регина качает головой, но ничего не говорит.

Дальше всё как обычно. Кофе, десерт. Нежный тирамису, который я почти не трогаю, просто кусок в горло не лезет. Разговоры о работе, о предстоящих праздниках, о новогодних распродажах.

А на прощание Регина снова жёстко выражается:

— Тая, серьёзно. Лучше развестись и наслаждаться жизнью, чем терпеть измены мужа. Подумай об этом.

Всё в её стиле.

Жёстко. Прямо. Без обиняков.

До конца дня и начала вечера я подсознательно жду, когда мне позвонит Рома и скажет, что задерживается.

Жду, потому что уже знаю, с кем.

С Алёной Игоревной.

Имя это теперь застряло в голове, как заноза. Больная, воспалённая заноза, которую невозможно вытащить.

Сижу дома, пытаюсь работать. Но руки трясутся. Мысли разбегаются.

Каждый раз, когда телефон вибрирует, сердце подскакивает.

Но это не Рома.

Рассылки. Уведомления. Ерунда.

Шесть вечера.

Входная дверь открывается.

Замираю.

Рома заходит в прихожую. Щёки красные от мороза. Глаза усталые. В руках букет. Белые пионы, мои любимые. И коробка из той самой кондитерской, что мне нравится.

Бельгийский трюфель.

Смотрю на него. Не могу поверить своим глазам.

— Ты дома? — вырывается у меня, и спрятать удивление не получается.

Рома поднимает на меня усталый взгляд. Хмурится.

— Да, рабочий день закончен. Куда мне ещё ехать, как не домой?

— Просто, я думала... — прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего.

Он ставит коробку на столик в прихожей. Подходит ближе. Смотрит на меня внимательно.

— Тая, я правда устал ссориться. И хочу, чтобы у нас всё было как раньше. Мне это просто необходимо.

Голос тихий. Искренний. В глазах столько усталости, что сердце невольно сжимается.

Он подходит совсем близко. От него пахнет морозом, снегом, холодным ветром. Он зарывается носом в мои волосы. Глубоко вдыхает, будто только что вынырнул из-под толщи воды и наконец-то может дышать.

В его кармане начинает звонить телефон.

Резкая трель разрывает тишину.

Напрягаюсь невольно. Жду, что он отстранится. Достанет телефон. Ответит.

Но Рома его игнорирует.

Телефон звонит. Настойчиво. Громко.