Развод. Больше не вместе?

Глава 19

Прошло несколько дней. Рома больше не звонил. Неужели ему стало плевать на свою доставку?

Утром я запинаюсь о коробку в коридоре. Курьер принес ее вчера утром.

Чертыхаюсь, ловлю равновесие, хватаясь за стену. Только теперь сдвинутая к самому углу, покрытая тонким слоем пыли.

Я смотрю на неё несколько секунд. Потом просто перешагиваю и иду дальше к двери, к выходу, к новому дню.

Не открывать. Не трогать. Не думать.

Это единственная граница, которую я могу контролировать.

Школа встречает меня привычным гулом голосов, топотом детских ног, запахом мела и краски. Я веду уроки, помогаю детям смешивать цвета, поправляю кисточки в неумелых руках, хвалю старательные мазки.

Всё идёт как обычно. Легко. Спокойно.

До самого конца рабочего дня.

Я собираю кисти после последнего урока, когда в коридоре раздаются голоса. Два знакомых, женских голоса. Говорят негромко, но в пустом коридоре слова разносятся чётко.

— ...слышала про новую учительницу ИЗО? Временную эту, как её...

— Таисию? Ну да. А что?

— Говорят, у неё интрижка с одним из родителей. Прямо скандал какой-то.

Я замираю, кисть застывает в руке над банкой с водой.

— Да ладно! С кем?

— Не знаю точно. Но видели, как он её несколько раз забирал. На дорогой машине. Высокий такой, серьёзный.

Внутри всё холодеет.

Они говорят про меня. Про Матвея.

— Ну, может, просто подвозит? Мало ли...

— Ага, конечно. Просто так. Каждый день. — Смешок. — Слушай, она же замужем вроде? И куда смотрит муж…

— Вот именно.

Я ставлю кисть так резко, что вода расплёскивается. Выхожу быстро в коридор. Но там уже никого нет. Только пустой длинный коридор, тускло освещённый, с закрытыми дверями классов по обеим сторонам. А шаги отдают глухим эхо.

Я стою, сжимая кулаки. Хочу что-то сказать. Объяснить. Крикнуть, что это неправда, что они не знают, о чём говорят.

Но кому? Пустому коридору?

Я разжимаю пальцы. Выдыхаю. Возвращаюсь в класс, собираю вещи и ухожу. По дороге прокручиваю в голове их слова. Не специально, они сами, как заезжая пластинка, крутятся на моих нервах.

На улице ветер больно хлещет по лицу. Снег летит горизонтально, забивается под воротник, путается в ресницах. Я кутаюсь в шарф и иду к остановке, скользя по обледенелому тротуару.

Холодно. Мерзко. И сплетня сидит занозой где-то под рёбрами. При каждом вдохе ярко о себе напоминая.

Интрижка. С родителем.

Как будто я... как будто мы...

Я качаю головой, прогоняя мысли. Какая разница? Через пару недель меня там не будет. Наталья Петровна вернётся, и все забудут про временную учительницу ИЗО.

Забудут и про её «интрижки».

Знакомый чёрный автомобиль притормаживает рядом. Окно опускается.

— Тая, — Матвей смотрит на меня. — Садись. Подвезу.

— Спасибо, не нужно, — качаю головой, не останавливаясь. — Автобус скоро будет.

— На улице минус пятнадцать и гололёд, — его голос спокойный, но настойчивый. — Садись.

— Правда, я...

— Тая. — Он останавливает машину полностью, выходит, обходит капот. — Ты вся продрогла. Садись в машину. Пожалуйста.

Я смотрю на него. На его серьёзное лицо. На руку, протянутую к двери. Я так долго делала то, что правильно, и то, что должна, что сейчас хочется сделать, -- все наоборот. Я никому, ничего не должна доказывать.

И сдаюсь.

Сажусь в тёплый салон. Он закрывает за мной дверь, возвращается за руль.

Какое-то время мы едем молча. Печка еле слышно гудит, разгоняя холод. Я прижимаю замёрзшие пальцы к вентиляционным отверстиям.

— Тяжёлый день? — спрашивает Матвей, не отрывая взгляда от дороги.

— Обычный, — отвечаю. И это почти правда.

Он не настаивает. Не задаёт вопросов. Просто везёт меня домой.

И это молчание, оно не давит. Не требует объяснений. Оно просто есть. Спокойное. Надёжное.

Я украдкой смотрю на его профиль. Чёткая линия скул. Сосредоточенное выражение лица. Сильные руки на руле. Он ведет уверенно, без суеты.

Рядом с ним я чувствую себя... защищённой.

Не потому, что он мужчина, а я слабая женщина. Просто... безопасно. Как будто можно, наконец, опустить плечи. Перестать держать оборону.

Как тихая гавань после шторма, когда в душе одни обломки, а ты едва держишься на плаву и просто ищешь, где бы причалить хоть ненадолго.

Где можно не притворяться. Не улыбаться через силу.

Где можно просто быть.

— Спасибо, — говорю я, когда он останавливается у моего подъезда.

— Не за что, — он смотрит на меня коротко, но внимательно. — До завтра, Тая.

Я киваю. Выхожу. Смотрю, как он уезжает, как красные огни его машины тают в снежной мгле.

И только когда он скрывается за поворотом, позволяю себе слабую улыбку.

«До завтра»

Дома я успеваю переодеться, когда звонит телефон. И когда сердце не реагирует жестко на сигнал, как все предыдущие дни, я радуюсь. Я на верном пути. Я перестала ждать. Я просто живу.

Регина. Подруга. Я ее не слышала, кажется, вечность. Принимаю вызов.

— Заеду через час! — объявляет она вместо приветствия. — У меня для тебя новости. Обалдеть можно!

— Рег, мне уже не особо...

— Перестань, Тая, — перебивает она весело. — Я скоро буду.

И сбрасывает звонок.

Я смотрю на телефон и вздыхаю. Ну что ж. Значит, жду.

Регина появляется ровно через час, как всегда, минута в минуту.

В новой серебристой, переливающейся при свете, шубке. В сапогах на высоченной шпильке. С крошечной сумочкой от какого-то французского бренда.

— Это что? — киваю я на её наряд, пока она стягивает сапоги.

— А, это? — она беспечно взмахивает рукой. — Подарки к празднику. От одного хорошего человека.

— Щедрый человек, — замечаю.

— Ещё какой! — хохочет она, проходя на кухню. — Налей мне чаю, я замёрзла, что пальцев не чувствую на ногах!