Развод. Больше не вместе?

Глава 20

— Привет, — его голос звучит так глухо, устало, что у меня по привычке сжимает сердце, словно невидимая рука стискивает его в кулаке. — Меня не было в городе, уезжал по работе. Курьер был?

Прикрываю глаза на секунду. Привожу дыхание в норму. Медленный вдох, болезненный выдох и жду, когда пульс вернётся в свой привычный ритм, перестанет биться где-то в горле.

— Да, коробка стоит в коридоре.

— Открой её…

— Что?

— Открой её. Это твой подарок.

Я встаю с кровати, и ноги словно ватные, несут меня в коридор. Открываю коробку. И там, в ворохе шуршащей бумаги, нахожу свой портрет. Он тщательно упакован, будто спрятан от чужих глаз, от реальности. Я всматриваюсь в холст, выискиваю каждый мазок, что так искусно очерчивает мои черты лица. Пальцы дрожат, когда провожу ими по раме.

Я вспомнила фото, с которого был написан мой портрет. Его сделал Рома в наш отпуск, когда мы отдыхали на море. Это было лет пять назад. Тогда всё казалось простым, тихим, вечным. Мы планировали будущее, строили его идеальным для нас, верили в него.

Смотрю на себя и будто вижу другого человека. Счастье в глазах, открытая, беззаботная улыбка. Я любила и была любима.

Я напрочь забываю про телефон, что лежит рядом на полу. Что Рома ждёт моего ответа. Что он гадает мои эмоции в эту минуту, надеется на что-то.

— Тая… Тая… ты открыла? — его голос долетает до моего слуха, будто из-под толщи воды, далёкий и искажённый.

— Да… — отвечаю ему, когда прислоняю телефон к уху. Голос чужой, механический.

— Я заказал его полгода назад… долго не мог решить, что тебе подарить на праздник.

— Спасибо, это неожиданно… и так на тебя не похоже…

Он пропускает мимо ушей мои слова. Я слышу, как он тяжело вздыхает, будто перед ним стоит трудный выбор, будто взвешивает что-то на невидимых весах. Но он оттягивает своё решение. Его звонок и подарок — это как ещё одна капля яда в рану, чтобы было больнее решиться, чтобы боль стала невыносимой.

Он ждёт, я молчу. Между нами уже холодная, бездонная пропасть.

— Спасибо, Ром. Уже поздно… а мне рано вставать…

— Да, я всё понимаю. Спокойной ночи, Тая.

Вот так один звонок полностью разрушает всё. Внутреннее равновесие. Внутренний порядок мыслей. Тишину, что приглушила боль. Выключаю свет в прихожей, и темнота накрывает меня, как саван. Возвращаюсь в спальню, ложусь в кровать и с силой зажмуриваю глаза, до красных вспышек под веками.

Мне нужен сон! Мне нужно просто отключить свои чувства и погрузиться в спасительную тишину, провалиться в небытие.

Утро. День. Всё как обычно. Только из головы не выходит подарок Ромы. Полгода назад он его заказал, значит, он думал обо мне. Я прокручиваю снова и снова его слова, как заевшую пластинку. Ищу зацепку. Мучаю свой мозг, выцарапывая из памяти обрывки фраз, интонации, паузы. Но ничего. Абсолютно ничего.

Я делаю свои дела. Заполняю журналы, записываю то, что успела сделать по школьной программе. Всё удалённо, и меня устраивает то, что мне не нужно вежливо улыбаться людям, чтобы они не заподозрили неладное в моей жизни, не видели трещин на моём лице.

К вечеру становится совсем тоскливо, невыносимо пусто. Снег за окном укрывает всё белым покрывалом. Всё похоже на чистый лист. Бери карандаш да рисуй всё с начала. Но руки дрожат, мысли словно рассыпанный бисер — мелкие, острые, больно впиваются в сознание. Всё внутри сворачивается в тугой узел, будто я совершаю ошибку, непоправимую.

Сердце сдавливает за рёбрами, будто кто-то стянул туже корсет, выдавливая последний воздух. Вдох, выдох. Зажимаю переносицу пальцами и тру, чтобы немного снять напряжение, чтобы не закричать.

Когда позвонили в домофон, я невольно вздрогнула, всем телом. Я никого не жду. Но всё-таки поднялась с дивана, чтобы проверить, кто там.

— Таисия, откройте, пожалуйста! — звонкий голос Алёны Игоревны разнёсся эхом по моей квартире, по пустым стенам.

Я бы очень была рада, чтобы это оказалось галлюцинацией. Плодом моей больной фантазии. Но нет. Она стояла, отряхивала снег с капюшона. Нос покраснел, на ресницах виднелись снежинки.

Вздохнув глубоко и обречённо, нажимаю кнопку.

Пока жду, когда она поднимается, скрещиваю руки на груди. Не собираюсь её приглашать в квартиру и уж тем более на чашку чая. Она главная причина, почему у нас всё разладилось с Ромой. Есть в этом и моя вина, понимаю, но она приложила руку к этому расставанию, её лапы повсюду.

За эти несколько минут я успела передумать пару раз. Порывалась захлопнуть дверь и не пускать её. Потом спустить с лестницы. Начать бить посудой прямо на площадке, разнести всё к чертям. Но здравый ум брал верх во всех вариантах.

— Таисия, кое-как я до вас доехала… — она расстегнула верхнюю пуговицу на короткой шубке, словно ей жарко. — С наступающим!

— А зачем ехали, Алёна? Я думаю, и так всё понятно…

— О чём вы? — на минуту она заострила на мне свой взгляд. Будто почувствовала, что я враждебно настроена, что готова вцепиться ей в горло. Но потом мотнула головой, будто стряхнула эту мысль. — Я хотела с Романом передать вам свой подарок. Так сказать, отблагодарить за всё. Но он остался у меня в офисе. Вы не представляете, меня переводят в главный офис! — при этих словах она чуть не хлопает в ладоши от радости, глаза блестят. — И это заслуга Ромы, вы не представляете, как вам с ним повезло.

— Алёна, я знаю, какой у меня муж. А теперь и вы об этом знаете. Так зачем вы здесь?

Я смотрю на неё и понимаю, что мы с ней слишком разные. Она резкая, эмоциональная, даже чересчур открытая. То, что можно спутать с навязчивостью, с бесстыдством. Возможно, теперь это по душе моему мужу?

Она опустила взгляд, словно побитый котёнок, разыгрывает жалость.

— Я знаю, о чём вы можете подумать, но, уверяю вас, между нами ничего нет. Рома… Роман Львович действительно мне помог. И это всё. Я знаю, что всё это странно звучит, что вам наверняка уже донесли все офисные сплетни, но поверьте, ничего не было. Он приезжал, жил в гостинице. Мы встречались только в офисе.