Развод будет по моим правилам, генерал!

Глава 1

– Виновна! – прозвучало над моей головой так громко, что я невольно поежилась, подняв голову со стола.

– По какой статье? – не раздумывая спросила я, еще не успев открыть глаза.

После вчерашнего бара я, конечно, могла натворить дел, но судебная система работает не так быстро, чтобы мне уже приговоры выносили.

– Можешь не притворяться, Мариа, – раздался рядом колкий и противный голос, вызывающий судороги. – Твои театральные падения в обморок не отменят того, что ты натворила!

Голова гудела, затылок ныл, словно я хорошо обо что-то приложилась, поэтому я потерла руками лицо и открыла глаза. Первое, что заметила – руки не мои. Тонкие, с нежной кожей и аккуратным маникюром, руки молодой девушки, а не следователя по особо крупным, которой уже давно за 40.

– Мариа!

– Марья Сергеевна! – рявкнула я, пытаясь понять, кто из патрульных позволил себе такую фамильярность.

Вот только те парни, которые столпились надо мной, были явно не из моего отдела. Скорее сбежали со съемок сериала в стиле английского детектива Агаты Кристи. Помещение было большое, людей немного, одеты все в одежду девятнадцатого века. Мужчина, называвший меня странным именем Мариа, был одет в военный камзол явно не низшего ранга, смотрел с пренебрежением. Девушка, склонившаяся надо мной, одета в длинное платье с рюшами, за головой болтается чепец, завязанный на ленты.

– Что за цирк?!

– Я бы тоже хотел знать, что за цирк ты устроила! – Мужчина брезгливо, двумя пальцами, смахнул невидимую пылинку с лацкана безупречного камзола. – Приговор вынесен, ты не можешь больше ничего сделать!

Так, стоп! Не понимаю, что здесь происходит, руки не мои, это я определила. Платье тоже не мое, я ношу исключительно джинсы. Да и голос, которым я обычно рявкаю на подозреваемых, сейчас пищит как у испуганного подростка. Но эти клоуны решили обвинить меня в чем-то, а этого я точно не допущу. Наведем порядок в их судебном бардаке, с остальным разберемся потом.

Я поднялась на ноги не без помощи милой девушки. А ноги-то совсем не держат, слабое у меня тело оказалось. Села на стул и огляделась. Все верно, это зал суда, рядом со мной хлопочет девушка. Ой, надеюсь, эта милашка – не мой адвокат? По ней видно, что ее затопчут на любом заседании. Судья возвышался в отдалении, рядом с ним пожилой, на вид доктор, собирал документы в огромный портфель.

– Повторите, в чем меня обвиняют! – откашлявшись, проговорила я. Нет, с голосом точно нужно что-то делать. Блею, как овечка.

Мужчины разом обернулись и удивленно уставились.

– Уважаемый суд, – обратилась я к мужчине в черной мантии, – позвольте просить вас повторить, в чем же меня обвиняют.

Судья хмыкнул и только указал на запястье. Я подняла руку – там была татуировка с красивым цветком, у которого края почернели и обуглились. Похоже на бракованную татуировку, от которой пошло заражение кожи. К нормальным специалистам надо было обращаться. Но за плохо сделанные тату, вроде, не судят.

– И? – Вопросительно посмотрела я на судью. Тот, тяжело вздохнув, начал объяснять мне, проговаривая слова чуть ли не по слогам, как для полной идиотки. Ладно, потерплю, главное разобраться.

– Брачная метка чернеет у тех, кто совершил акт измены. Ваш муж, Эдриан Мартин, подал на развод. Он требует лишить вас имущества, содержания и отправить в пансион для неверных жен.

Я медленно перевела взгляд на мужчину, который нагло ухмылялся, глядя на меня. Ага, это, значит, муж. Объелся груш.

– Не согласна.

Брови судьи полезли на лоб.

– Госпожа Мариа, вы не имеете на это права!

Тут уже брови полезли у меня.

– Не имею права быть несогласной? Так. – Я повернулась к девушке, которая сидела рядом со мной за столом. – Ты и есть мой адвокат?

Та только открыла рот, но ее перебил судья. При этом лицо его так сморщилось, словно его выжали как лимон.

– Женщина не может быть адвокатом.

– Я помощница, – пролепетала девушка и, заметив мой тяжелый взгляд, быстро добавила, – но законы хорошо знаю.

Да что же тут все такие трепетные лани?

– Так помогай, раз помощница. На основании какой статьи я могу быть против?

Та на секунду замешкалась, вспоминая, но быстро выпалила:

– Статья 76 пункт 4. «Одна из сторон может выразить несогласие и получить срок на уточнение обстоятельств дела».

Она тут же стушевалась и потупила глаза.

– Правда, этим пользуются только в случае уголовных преступлений.

– А мы этим правом воспользуемся сейчас! – С вызовом посмотрела я на судью. – Мне нужно время, чтобы ознакомиться с материалами дела.

– Тебе метки недостаточно?! – рявкнул мой муженек. Видимо, уже бывший.

– Не достаточно, – холодно ответила я.

– Простите, но порча метки из-за измены доказана мной и сомнению не подлежит, – влез в разговор старичок, которого я приняла за врача. Значит, вот какие у них судмедэксперты. Я лишь покосилась на него, плотно сжав губы. Что-то добавлять было бы лишним, я не знаю ни законов, ни правил, по которым эта самая метка чернеет. Одно было понятно точно – метка черная, и это играет явно не в мою пользу. А раз уж я как-то оказалась в теле этой девочки, пока я тут, мой долг следователя не оставить ее без имущества.