Развод. Бумеранг для сестры золушки

Пролог

Арина

— Сейчас-сейчас, Мишутка! Скоро мы вернёмся домой, — приговариваю я, оглядываясь на автокресло. Сын перестал плакать, едва мы ушли из родительского дома, так что я скорее успокаиваю себя, а не его. — Придём домой, салатов наготовим, наедимся и спать ляжем. Нам и вдвоём будет весело. Да, малыш?

Мишутка отвечает на мой высокий тон радостным возгласом. Тяжёлый вздох срывается с губ. Это ж надо было поссориться с родными за два часа до Нового года. Нет, ну, ей-богу, было что-то в их ко мне претензиях правдивое. Как там мачеха сказала? Мудрее надо быть? А у меня не хватило ни мудрости, ни терпения слушать о том, какая я плохая мать, и как в былые времена любые болезни подорожником лечили. Не стерпела — послала и ушла, хлопнув дверью.

Теперь вот еду домой. А чего мне ещё остаётся? Муж празднует с деловыми партнёрами. Друзья все разбились по компаниям, и мне уже поздно пытаться вклиниться. Но нельзя сказать, что я сильно расстроена по этому поводу. Я не одна — со мной рядом мой сыночек. Глядит на проезжающие в соседней полосе машины, улыбается, болтает что-то на только ему одному понятном языке. И пусть он особенный, но для меня он всегда будет самым главным человеком на земле.

Кое-как паркую автомобиль в заснеженном дворе. Беру в одну руку автокресло, в другую — пакет с продуктами из супермаркета и поднимаюсь на наш этаж. Первая странность, которую я замечаю, — то, что дверь закрыта всего на один оборот. А я точно помню, что, уходя, закрывала на два. Может, Паша уже вернулся? Вообще, мне с самого начала это показалось странным. Кто устраивает ужин с партнёрами в новогоднюю ночь? У этих партнёров что, семей нету? Впрочем, ладно. Вернулся и вернулся. Мне же лучше. Встретим Новый год втроём, в тёплой семейной обстановке.

Произношу про себя эти слова и на душе становится так светло. Много трудностей было в этом году: тяжёлая ситуация у Паши в бизнесе, Мишуткин диагноз, что свалился на нас как снег на голову. Но мы со всем справились. И сегодня у нас будет шанс сказать друг другу самые важные слова.

Вздыхаю взволнованно и вваливаюсь в прихожую. Сразу же замечаю чужие женские сапоги, которые, как ни странно, кажутся смутно знакомыми. Тревога заполняет нутро. Будто чувствуя это, Мишутка начинает кукситься. Ещё не ревёт, но у него вот такое кряхтение, будто предупредительный в воздух. И мне бы успокоить его прямо сейчас, пока не стало хуже, но вместо этого я ставлю кресло на пол и на негнущихся ногах прохожу дальше в зал.

В квартире сверкают и блестят развешенные мною гирлянды, мигают огоньки на ёлке. Пахнет мандаринами и корицей. На столе свечи, шампанское, бокалы... Всё расставлено красиво на моей любимой праздничной скатерти. Но вся магия этого вечера, предвкушение чего-то доброго и светлого — всё это рушится в один момент, когда я вижу их.

Мой муж, Паша, и моя сестра сидят на диване близко друг к другу, будто пара влюблённых. Он бережно держит её за руку, а она прижимается к нему и смеётся. В висках начинает пульсировать. Да что здесь, чёрт возьми, происходит?! Они так увлечены друг другом, что даже не сразу замечают меня. А когда это, наконец, случается, то вместо того, чтобы разбежаться, как тараканы по разным углам, они продолжают держаться за руки.

— Арина? — бормочет Катя растерянно и испуганно. — А ты почему вернулась? Ты же должна быть у родителей.

У меня волосы на затылке привстают дыбом от такой наглости. Она мне же ещё претензии предъявляет?! Я смотрю на неё, а затем перевожу взгляд на Пашу.

— Как ты посмел, Паш?! Как тебе только в голову пришло такое? — произношу я дрожащим голосом, а потом возвращаюсь глазами к Кате. — А ты… Решила под Новый год к чужому мужу в койку запрыгнуть?

— Вообще-то, мы уже полгода вместе! — бахвалистым тоном отвечает Катя и сильнее цепляется за Пашу. — Пока ты со своим недоноском носилась, я была с ним рядом и поддерживала его во всём!

Что? На мгновение всё тело цепенеет. Полгода… Примерно полгода назад врач поставил Мишутке тот страшный диагноз. Так значит, в то время, пока я рыдала ночами в ванной и проклинала себя за все грехи мира, Паша развлекался с моей сестрой? Перед глазами всё начинает плыть. И только рёв сына в прихожей не даёт мне хлопнуться в обморок. Приходится собрать себя. Ради сына, ради нашей семьи!

— Как вы могли? — мой голос звучит громко и резко. — Встречались так долго за моей спиной?!

Они молчат. Смотрят на меня так, будто это я лишняя. Словно бы я нежеланный гость тут, в своей собственной квартире. В глазах мужа нет ни вины, ни стыда. Только досада и раздражение.

— Уходи, Арин, — строго произносит он. — Не порть нам праздник.

— Праздник? — повторяю я растерянно. Меня просто разрывает на куски от возмущения, а они, напротив, убийственно спокойны. Кажется, будто я не понимаю чего-то или просто не знаю.

Тут мой взгляд падает на журнальный столик. В глаза бросается снимок УЗИ, прикреплённый цветной лентой к одному из подарков. Сердце замирает, а потом падает куда-то в бездну. Я поднимаю глаза на сестру, и она, не скрывая самодовольной улыбки, бросает: