Развод: быть в тренде

Глава 2.

Дача «Иваныча» сгорела. Погибли бы оба – дверь снаружи была подперта, на окнах – решетки, чёрный ход завален. Кто вызвал пожарных – неизвестно, кто поджёг – еще более неизвестно. Следствие, конечно, идет, не каждый же день поджигают министра финансов региона. Пикантность ситуации, что вместе с министром пострадала еще и студентка модельной внешности, подогревала интерес не только местной прессы.

Родители Светланы дежурили под дверями реанимации. Жена «Иваныча» сама им позвонила. Телефон родителей Светки, по словам жены министра, нашла пресс-служба мужа. «Жена» представилась и попросила реагировать правильно и разумно.

— Здравствуйте. Я Ирина Дыбцева. Всё правильно, жена министра финансов области. Выслушайте меня. Действовать нужно разумно. Ваша дочь в реанимации. Задохнулась на горящей даче моего мужа. Не пугайтесь! Жива. За вами выехала машина.

«Красавица» – первая мысль, которая была у матери Светланы, когда она увидела ту самую жену. Родители замерли, ожидая потока упрёков и угроз от жены пусть местного, но заметного чиновника. Они бы и сами сейчас устроили Светлане «мама не горюй» какую взбучку. Да что ей устроишь? Она же в кислородной маске и под капельницей.

— Она будет лежать в этой больнице. Состояние стабильно тяжелое. Сами поговорите с врачом. Но без паники. Слышите меня?

Ирина поразила всех своей организованностью. Родители Светланы, как заговоренные болванчики, кивали ей головой и слушались.

— Ожогов у нее, как врач сказал, серьезных нет. Спокойно. Помогу всем, что будет нужно. Но чтобы прессе ни слова о них. Слышите? Давайте решать вопросы по-деловому.

Решили. Рядом с родителями сидел Игорь, признанный перед прессой женихом Светланы. Они, как оказалось, приехали на дачу к Дыбцеву вместе. Министр, по официальной версии, делал им предложение проходить все последующие учебные практики именно в его ведомстве. Приглянулись ему, понимаешь ли, перспективные студенты. Когда Игорь вышел в магазин (и даже свидетели нашлись), дом и вспыхнул.

Министр пришел в себя через день. Светлана — через три. Слухи множились. Следствие замерло.

На публике Ирина и Александр Дыбцевы — идеальная пара. Что там у Дыбцевых дома, Светка никогда и не знала. О том, что дети у них есть, знала вся область. Что карьера ему и дальше светит — да, и такие разговоры были. А уж кто злопыхатель, кто поджог — дознания толком не провести. Тайна следствия так и осталась тайной следствия.

Игорь приходил к Светке каждый день, когда разрешили посещения. Старался развлекать разговорами об однокурсниках и соседях. Делился планами на оставшееся время каникул.

— Съездил бы к деду, ты же хотел.

— Да ну! Светка, выздоравливай! Поедем вместе.

Светлана отворачивалась к стене.

В этой же больнице лежал и Александр Иванович Дыбцев, но они не виделись ни разу, палаты формата «люкс» это позволяли.

Ожоги лицо не затронули, а на ноге заживали планово. Что ещё желать? А могли и не выжить.

— Здравствуй, девочка.

Ирина Дыбцева одета подобающим случаю образом. Идеально вписывается в картину жены, которой можно изменить только физически, а потом можно и нужно только одно: долго и горько сожалеть, душевно переживать и маяться. Всё в ней дышало благополучием и уверенностью. Каждый жест точный, каждое слово, словно долго писали и выверяли сценарий. Она задержалась в дверях, стояла так, чтобы зритель Светлана могла оценить свою соперницу. А что оценивать – идеальная. У жены министра лоск во всём.

Ирина поправила браслет на руке именно так, чтобы обратить внимание: «Знаю, знаю, он тебе такой же подарил».

– Не пугайся. Мораль читать тебе не буду. У тебя хороший вкус, девочка. Я тебя понимаю, я и сама его выбрала. Но тебе из этой ситуации нужно выбираться.

Голос у Ирины хорошо поставленный, грудной. Не на сорок выглядит, а лет на тридцать, вот только глаза… Ирина и мысли умеет читать, как оказалось.

— Когда окончательно станешь на ноги, когда переживешь эту ситуацию, ты и сама всё поймешь, на жизнь будешь смотреть как я. И у тебя будет такой взгляд — без детских мечтаний. Александр — не сволочь. Да и не ходок он. Верю, девочка, верю, что вы оба искренне влюбились. Не бойся, уничтожать тебя не станет ревнивая жена. Вам обоим повезло. В смысле, с женой повезло, то есть со мной.

Она улыбнулась, показывая, что зубы у нее идеальные, а отношение к Светке искреннее. Улыбнулась такой улыбкой, в которой мудрость, а не насмешка.

— Но и иллюзий, девочка, не строй. Дыбцев — мой муж. Им он и останется. А ты, девочка, себе другого мужа найди. А чтобы мужа найти, с Дыбцевым ты, красавица, расстанешься. Выздоравливай!

Ирина приходила нечасто. Но Светка по ее спокойному и уверенному тону понимала, что либо она сделает как нужно, либо всё на свете будет не нужно.

Дыбцева называла ее исключительно девочкой. За роман с мужем, в самом деле, ни разу не попрекнула. Расспрашивала об учебе в школе, о детстве, об институте. Смеялась над тем, что Светку дразнили когда-то длиннобудылой. Задала несколько раз вопрос и о друге детства – Игоре. Покачала головой, когда Светка упрямилась – друг и всё. Улыбка Ирины говорила – знаем таких друзей, тс-с, – это наша, девочковая, тайна.

Одним из ярких пятен в больничном существовании стало созерцание наряда психотерапевта. Светка ни на что не реагировала, тогда Ирина и посоветовала изменить внешний вид врача. Психотерапевт пришла в безумно пестром платье со всклоченными рыжими волосами, обвешанная неуместными этническими украшениями, обутая в старые лаковые туфли с наборным каблуком. Нелогичная и корявая, как девочка, разгромившая бабушкин шкаф в попытке быть самой нарядной. И Светка очнулась. Светка стала разговаривать. Вот такая она, Ирина Дыбцева, жена министра финансов области. Врач-психотерапевт порекомендовал Светке вести дневник. Но Светка писала туда время от времени. Писала неохотно. Ей казалось всё написанное раной, грязной и гноящейся, хотя она к откровенностям не стремилась. Отписывалась на «отвяжись».