Развод. Цена идеального брака

Глава 12

Комната в коммунальной квартире на окраине Твери пахла плесенью, сыростью и чужими жизнями. Когда я впервые открыла дверь, используя ключ, который дала мне хозяйка — грузная женщина лет пятидесяти с подозрительными глазами, в меня ударил запах застоявшегося воздуха, дешёвой еды и человеческого отчаяния.

— Вот твоя комната, — проворчала Зинаида Петровна, хозяйка квартиры, толкая дверь плечом. — Восемь тысяч в месяц, коммуналка отдельно. Кухня общая, туалет тоже. Ванны нет — только душевая кабинка. По расписанию.

Комната была крошечной — метров десять, не больше. Узкое окно выходило во двор-колодец, где на верёвках сушилось серое бельё, а внизу валялись пустые бутылки и окурки. Старый матрас лежал прямо на полу, рядом стоял шаткий стол и единственный стул с треснувшим сиденьем. В углу ютилась обшарпанная тумбочка, на которой можно было разместить разве что зубную щётку и стакан воды.

— Постельное бельё своё, — продолжала хозяйка, оценивающе глядя на мою сумку. — Посуда на кухне есть, но за сохранность не отвечаю. Соседи разные попадаются. Деньги вперёд, первый месяц плюс залог.

Шестнадцать тысяч рублей. Больше трети моих накоплений. Но выбора не было — в других местах просили ещё больше.

— Беременная? — сурово спросила хозяйка, заметив мой неосознанный жест. — Детей рожать тут не планируешь? А то с младенцами одни проблемы — крик, бессонница, соседи жаловаться будут.

— Нет, — поспешно соврала я. — Это временно. До зимы максимум.

Она кивнула с сомнением, но деньги взяла. И я осталась одна в комнате, которая теперь была моим домом.

Когда дверь закрылась, я опустилась на матрас и позволила себе минуту слабости. Руки дрожали, к горлу подкатывала тошнота — не от беременности, а от осознания того, во что превратилась моя жизнь. Ещё вчера я жила в трёхкомнатной квартире с дорогой мебелью и свежими цветами. Спала на кровати с ортопедическим матрасом за сто тысяч рублей. А теперь...

Я осмотрелась внимательнее. Обои отходили от стен влажными пятнами, в углу виднелась тёмная плесень. Когда я встала, доски под ногами скрипнули так громко, что в соседней комнате что-то загремело — видимо, кто-то недовольно стукнул по стене.

На кухне обнаружились ещё двое соседей: мужчина лет сорока в засаленной майке, который молча жарил яичницу на древней плите, и девушка моего возраста с синяками под глазами, заваривающая лапшу быстрого приготовления. Они окинули меня равнодушными взглядами и вернулись к своим делам. Никого не интересовало, кто я и откуда. В этом месте у всех были свои проблемы.

Плита была покрыта слоем жира и копоти, холодильник гудел так громко, что, казалось, вот-вот развалится. На подоконнике стояли чужие банки с крупами и консервы без этикеток. Я поняла, что готовить здесь будет настоящим испытанием.

Первую ночь я почти не спала. Матрас провалился посередине, пружины впивались в спину, а из стен доносились звуки чужих жизней — кашель, разговоры, скрип кроватей, хлопанье дверей. В соседней комнате кто-то громко смотрел телевизор до трёх утра, а с другой стороны слышалась детская возня и мамин усталый голос: «Тише, соседи спят!»

Утром я начала поиски работы. Турагентства, отели, авиакомпании... Всё, что требовало опыта в туризме. Но везде нужны были люди с актуальными знаниями рынка, а я три года сидела дома, изображая идеальную жену.

Первое собеседование прошло в турагентстве «Мир путешествий». Молодая девушка-менеджер листала моё резюме с недоумением.

— Три года перерыв в трудовой деятельности, — констатировала она. — А сейчас сколько месяцев беременности?

— Второй, — ответила я честно.

— Понятно. То есть через семь месяцев вы уйдёте в декрет. Зачем нам брать сотрудника на полгода? Учить, вводить в курс дела, а потом всё заново искать замену?

Логично. Честно. И безнадёжно.

— Может быть, на неполный рабочий день? — попыталась я. — Или удалённо?

— У нас работа с клиентами, нужно физическое присутствие. А неполный день... — она покачала головой. — Простите, но нам нужны люди, готовые полностью погрузиться в работу.

Второе собеседование. Третье. Четвёртое. Везде одна и та же история. Беременность как красная тряпка для работодателей. Перерыв в карьере как клеймо неудачницы. Вопросы, на которые невозможно ответить честно: «Почему так долго не работали?», «Планируете ли ещё детей?», «Кто будет сидеть с ребёнком?»

Я училась врать. «Муж работал за границей, я была с ним». «Ухаживала за больной матерью». «Получала второе образование». Ложь давалась тяжело — я не привыкла обманывать, но правда была ещё хуже.

Деньги таяли с пугающей скоростью. Аренда комнаты, еда, проезд на собеседования — всё требовало трат. К концу второй недели у меня осталось двадцать тысяч рублей. Этого хватило бы на месяц жизни, если экономить на всём.

Я покупала самые дешёвые продукты: хлеб, макароны, яйца, молоко. Готовила на общей кухне рано утром или поздно вечером, когда соседи спали, чтобы не пересекаться с ними. Быстро поняла правила общежития: не трогай чужие продукты, мой за собой посуду сразу, не занимай плиту в часы пик.

Девушка с синяками под глазами оказалась Таней. Работала на заводе упаковщицей, жила здесь уже два года. Однажды вечером, когда мы случайно столкнулись на кухне, она тихо спросила:

— Отец ребенка знает, где ты?

— Нет, — ответила я, на миг удивившись, откуда она знает о моей беременности, но вспомнила, что стены здесь были слишком тонкими и чужие беседы были ни для кого не секрет.

— Правильно. Мужики — сволочи. Лучше одной, чем с ними.

Она сделала глоток чая из кружки с отбитой ручкой и ушла к себе. Больше мы не разговаривали, но иногда она оставляла на столе пакетик хорошего чая или печенье. Молчаливая солидарность женщин, которых жизнь потрепала.

На третьей неделе поисков работы я поняла, что скоро будет поздно что-то менять. Отчаяние подкрадывалось постепенно. Сначала просто усталость от бесконечных отказов. Потом — паника, когда я подсчитывала оставшиеся деньги. А затем — тупое безразличие, когда руки опускались и хотелось просто лечь на продавленный матрас и не вставать.