Развод. Цена идеального брака

Глава 13

Месяц жизни в коммуналке научил меня многому. Как готовить на одной конфорке, не мешая соседям. Как засыпать под звуки чужих телевизоров и скандалов. Как растягивать аванс на весь месяц, покупая только самое необходимое. Как работать за шатким столом, когда за стеной кто-то слушает музыку до глубокой ночи.

Работа с Виктором налаживалась. Я обрабатывала документы быстро и без ошибок, изучила специфику логистических процессов, даже предложила несколько улучшений в системе учёта. Виктор был доволен и намекал на возможность повышения зарплаты после испытательного срока. Тридцать тысяч вместо двадцати пяти — для меня это была серьёзная прибавка.

Беременность протекала спокойно. Токсикоз почти прошёл, я набрала несколько килограммов, и живот начал едва заметно округляться. В женской консультации врач — приятная женщина лет сорока с уставшими, но добрыми глазами — каждый раз говорила: «Всё в норме, развитие соответствует сроку». Анализы хорошие, давление нормальное, ребёнок растёт как положено.

Я даже начала привыкать к мысли, что у меня получилось. Что я смогла вырваться из золотой клетки и построить независимую жизнь. Да, жизнь была тяжёлой — спать на продавленном матрасе, экономить на каждой копейке, готовить из самых дешёвых продуктов. Но это была моя жизнь, мой выбор, мои решения.

Таня, соседка с синяками под глазами, постепенно оттаивала. Иногда мы пили чай на общей кухне, молча наблюдая, как в окно светит закатное солнце. Она рассказала, что работает на заводе уже четыре года, откладывает деньги на собственную квартиру. «Ещё два года, и съеду отсюда», — говорила она с тихой гордостью.

Мы не обсуждали мужчин, детей или прошлое. Просто две женщины, которых жизнь потрепала, но которые не сдались. Иногда Таня оставляла на столе пакетик хорошего чая или банку тушёнки. Я в ответ делилась фруктами, которые покупала на рынке по сниженным ценам в конце дня.

Казалось, что жизнь налаживается. Что я действительно смогла исчезнуть, раствориться в чужом городе, стать одной из тысяч безликих женщин, которые каждый день едут на работу в переполненных автобусах и покупают продукты в дешёвых магазинах.

Но я недооценила Игоря.

В среду утром, когда я возвращалась из женской консультации с результатами очередных анализов, у подъезда меня ждала знакомая машина. Чёрный BMW с тонированными стёклами, который я знала как свои пять пальцев. Сердце ухнуло в пятки, ноги подкосились, и я остановилась как вкопанная посреди двора.

Дверь машины открылась, и оттуда вышел Игорь. Он выглядел точно так же, как месяц назад — дорогой костюм, аккуратная причёска, уверенная походка. Только глаза стали другими. Холодными, жёсткими, полными ярости, которую он едва сдерживал.

— Привет, солнышко, — сказал он, медленно приближаясь. Голос звучал обыденно, почти ласково, но я слышала стальную нить, пронизывающую каждое слово. — Долго же я тебя искал.

Я попятилась к подъезду, прижимая к груди сумку с документами из консультации. Руки дрожали так сильно, что я едва удерживала её.

— Как ты меня нашёл? — прошептала я, хотя уже знала ответ.

— Женская консультация, — усмехнулся Игорь, останавливаясь в двух шагах от меня. — Ты же обязательно должна была встать на учёт. Беременным положено наблюдаться у врача. И все эти врачи ведут документооборот, Света. Электронные базы данных, отчёты, статистика. Для человека с нужными связями найти беременную женщину по имени и фамилии — дело техники.

Конечно. Я не была наивной. Но где-то в глубине душе надеялась, что он отстанет от меня, не станет искать и мне удастся затеряться в другом городе.

— Что тебе нужно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он предательски дрожал.

— Что мне нужно? — Игорь рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Мне нужна моя жена. И мой ребёнок. Которого ты украла.

— Я никого не крала, — возразила я, отступая ещё на шаг. — Я ушла от тебя. Это моё право.

— Твоё право? — его глаза сузились. — А что с правами нашего ребёнка? Он имеет право расти в нормальной семье, а не в этой... — он оглядел обшарпанный подъезд с отваливающейся штукатуркой и граффити на стенах, — в этой помойке.

— Это лучше, чем жить с человеком, который...

— Который, что? — перебил он, делая шаг вперёд. — Который обеспечивал тебе достойную жизнь? Который заботился о твоём здоровье? Посмотри на себя, Света. Ты похудела, бледная, одета как нищенка. Это то, чего ты хотела для нашего ребёнка?

Я инстинктивно положила руку на живот, защищая малыша от его слов, от его ярости, от его попыток заставить меня чувствовать себя виноватой.

— Я работаю, — сказала я. — Я забочусь о ребёнке. Хожу к врачу, принимаю витамины, правильно питаюсь.

— Работаешь? — он усмехнулся. — На кого? За какие деньги? Думаешь, я не знаю, где ты трудишься? Виктор Семёнович из «ТрансЛогистики», двадцать пять тысяч рублей удалённой работы. Это что, достойная зарплата для матери моего ребёнка?

Холодок пробежал по спине. Он знал о моей работе. Знал размер зарплаты. Знал имя работодателя. Сколько ещё он знал о моей новой жизни?

— Этого хватает, — соврала я.

— Хватает? — Игорь оглядел мою одежду — простые джинсы, дешёвую куртку, стоптанные кроссовки. — На что хватает, Света? На эту коммуналку? На лапшу быстрого приготовления? На одежду из секонд-хенда?

— На свободу, — выпалила я. — На то, чтобы жить без страха, что кто-то решает за меня, что мне есть, с кем общаться, куда идти.

Лицо Игоря потемнело.

— Свобода? Ты называешь это свободой? — он шагнул ближе, и я почувствовала знакомый запах его дорогого парфюма. — Ты живёшь в трущобах, работаешь за копейки, экономишь на каждой куске хлеба. И при этом подвергаешь риску здоровье нашего ребёнка. Где тут свобода, Света?

— Я подвергаю риску? — возмутилась я. — А ты? Ты следил за мной, контролировал каждый мой шаг, изолировал от друзей, изменял мне...

— Это в прошлом, — резко оборвал он. — Я же сказал, что больше не повторится. Теперь у меня есть более важные дела.