Развод. Цена идеального брака

Глава 17

Последние дни стали размытым пятном тревоги и безнадёжности. Без работы дни тянулись бесконечно долго. Я сидела в своей крошечной комнате, считала оставшиеся деньги и пыталась придумать, как выжить. Четыре тысячи рублей — всё, что у меня осталось после оплаты аренды за этот месяц. Этого хватит на неделю скромного питания, не больше.

А Игорь больше не устраивал ежедневные «беседы». Он просто ждал. Каждое утро я видела его машину во дворе — как напоминание о том, что он рядом, что он контролирует ситуацию. Иногда он опускал стекло и махал мне рукой, как старому знакомому. На лице была уверенная улыбка человека, который знает, что победил.

Стресс съедал меня изнутри. Я почти не спала, постоянно прокручивая в голове варианты будущего. Все они пока были мрачными и беспросветными. Аппетита не было, но я через силу заставляла себя есть, думая о ребенке. Самые дешёвые, но питательные продукты — молочная каша, яйца, бананы, творог.

— Свет, ты совсем осунулась, — сказала Таня однажды вечером, когда мы случайно встретились на кухне. — Тошнит?

— Нет, — ответила я, помешивая овсянку.

— А тот мужик? Всё ещё за тобой следит?

— Да. Каждый день.

— Письмо я твое на почту отнесла, отправила заказным, чтобы наверняка дошло.

— Спасибо, сколько я тебе должна? — спросила, мысленно посчитав примерную сумму расходов, потребовавшихся для подачи заявления.

— Нисколько и вот… возьми. У меня два, купила по ошибке. А тебе сейчас кальций нужен. — Она достала из холодильника упаковку творога и протянула мне.

— Спасибо, но я не могу принимать...

— Можешь, — перебила меня Таня. — Когда у меня проблемы были, соседи помогали. Теперь моя очередь.

Я взяла творог и почувствовала, как горло сжимается от благодарности. В мире, где близкий человек превратился в преследователя, участие малознакомой соседки было как глоток воздуха.

Неделю спустя кончились деньги. Совсем. Я потратила последние деньги на молоко и каши быстрого приготовления, и в кошельке остались только мелкие монеты. До следующей аренды оставалось две недели, а платить было нечем.

Я сидела на продавленном матрасе и пыталась составить план. Завтра пойду в центр социальной поддержки и службу занятости. Может быть, найду хотя бы временную подработку — расклеивать объявления, раздавать листовки. Что-то, что не требует оформления и долгосрочных обязательств. Или все же позвонить тетке в Новосибирск, она маму звала в гости…

Мои гнетущие мысли прервал внезапный звонок. Номер неизвестный.

— Алло?

— Света, это Лена.

Голос бывшей подруги ударил как пощёчина. Я не разговаривала с ней с того дня в ресторане.

— Что тебе нужно? — спросила я холодно.

— Мне нужно с тобой поговорить. Игорь... он просил меня тебе позвонить.

— Хм… Игорь? — горько усмехнулась я, подумав, что больше он не нашел, к кому обратится, вслух же сказала, — я не хочу разговаривать ни с тобой, ни с ним.

— Света, пожалуйста, выслушай, — в голосе Лены слышалось отчаяние. — Он сказал, что ты живёшь в ужасных условиях, что у тебя нет денег...

— И что с того?

— Как что с того? — Лена повысила голос. — Ты беременна! Ты должна думать о ребёнке!

— Я только о нём и думаю, — резко ответила я. — Поэтому и ушла от человека, который превратил мою жизнь в ад.

— Но Игорь готов простить тебе всё. Готов обеспечить лучшую медицинскую помощь, нормальные условия жизни. Он... любит тебя...

— Он не любит меня, — устало сказала, откидываясь спиной на стену. — Он никогда меня не любил. И больше не звони мне… никогда.

После разговора с Леной я чувствовала себя ещё более измотанной. Весь вечер болела голова — тупая, давящая боль. К ночи боль усилилась. Я лежала на матрасе, прижимая ладони к вискам, и пыталась заснуть. Но сон не шёл. Боль пульсировала в такт сердцебиению, накатывала волнами.

А потом вдруг появилась другая... острая, режущая боль внизу живота. Она пронзила меня как нож, заставив согнуться пополам...

— Господи, что происходит? — прошептала, обхватив живот руками. — Всё будет хорошо... все будет хорошо.

Но боль не утихала. Наоборот, она становилась острее, резче, заставив меня согнуться. Дрожащими руками я набрала номер скорой помощи.

— Скорая слушает.

— Помогите, — задыхаясь, сказала я. — Я беременная, сильная боль и кровотечение...

— Адрес?

Пока диктовала адрес, из соседней комнаты вышла Таня, привлечённая шумом.

— Света, что случилось?

— Кровотечение, — прошептала я, с трудом сдерживая прорывающие рыдания. — Скорая едет.

— Боже мой, — Таня подхватила меня под руку. — Садись, не стой. Воды?

Скорая приехала через восемь минут. Врач — мужчина лет пятидесяти — быстро осмотрел меня, измерил давление. И коротко сказал:

— Нужна срочная госпитализация. Подозрение на отслойку плаценты.

В больнице всё смешалось в один кошмар — каталка, яркий свет операционной, голоса врачей, обезболивающий укол. Последнее, что я помнила — как врач говорила: «Мы сделаем всё возможное»...

Первое, что я увидела, открыв глаза, — белый потолок с трещиной в углу. Голова кружилась, во рту пересохло, а тело казалось чужим, неповоротливым и тяжелым. Я попыталась пошевелиться, но почувствовав тупую боль внизу живота, испуганно замерла.

— Не торопитесь, — послышался мягкий женский голос. — Полежите спокойно.

Я повернула голову. Рядом с кроватью стояла врач — женщина лет сорока с короткими тёмными волосами и внимательными карими глазами. На бейдже было написано: «Петрова Елена Михайловна, заведующая гинекологическим отделением».

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, подходя ближе.

— Слабой, — прошептала я. — Что... что со мной было?

— У вас было кровотечение, — объяснила женщина, садясь на стул рядом с кроватью. — Мы провели необходимые процедуры. Сейчас ваше состояние стабильное.

Я попыталась сесть, но она мягко меня удержала.