Развод. Цена идеального брака

Глава 19

Неделя пролетела как один день. За эти семь дней я впервые за долгие месяцы почувствовала, что такое жить, а не просто существовать. Каждое утро начиналось с завтрака, который готовила тетя Вера — она вставала в шесть утра, как заведенная, и к семи на столе уже стояли каша, омлет, свежие фрукты и травяной чай.

— Завтракать нужно плотно, — говорила она, наблюдая, как я ем. — Особенно беременным. День длинный, силы понадобятся.

Сама тетя Вера завтракала стоя, одновременно просматривая почту на телефоне и отвечая на звонки. Энергии в ней было столько, что казалось — она способна горы свернуть.

— Алло? Да, Михалыч, слушаю... Что значит не успеваем? Я же говорила — срок жесткий... Нет, никаких переносов. Заказчик платит за то, чтобы было вовремя... Разбирайтесь, добавляйте людей, работайте в две смены, но к пятнице все должно быть готово.

Она говорила жестко, без лишних слов, и я понимала — с такими людьми не спорят. Авторитет тети Веры чувствовался даже через телефон.

В первый же день она отвезла меня в частную клинику — дорогую, с мраморными полами и картинами на стенах.

— Нам нужен лучший гинеколог, — сказала она администратору, даже не поинтересовавшись ценами. — Для моей племянницы. Она беременна.

— Конечно, Вера Николаевна, — администратор явно знала тетю. — Доктор Смирнова свободна через полчаса.

— Отлично. И полное обследование сразу — все анализы, УЗИ, что там еще беременным нужно.

Я хотела возразить, что это слишком дорого, но тетя Вера остановила меня взглядом.

— Записывайте на фамилию Краснова, — добавила она. — Светлана Николаевна Краснова.

Я удивленно посмотрела на нее. Об этом мы не договаривались.

— Тетя Вера...

— Потом поговорим, — коротко сказала она.

Доктор Смирнова оказалась приятной женщиной лет сорока пяти, спокойной и внимательной. Она тщательно меня осмотрела, назначила анализы, сделала УЗИ.

— Все в порядке, — сказала она, показывая экран. — Ребенок развивается нормально, соответствует сроку. Пол пока определить сложно, но к следующему УЗИ уже будет видно.

— А здоровье? — забеспокоилась тетя Вера. — У нее был сильный стресс последние месяцы.

— По результатам обследования серьезных проблем нет. Немного анемия — но это поправимо. Главное — покой, правильное питание и отсутствие стрессов.

— Обеспечим, — твердо сказала тетя Вера.

Выходя из клиники, я спросила:

— Зачем вы сказали, что я Краснова? Документы же еще не поменяла.

— А администратор что, паспорт спрашивала? — усмехнулась тетя Вера. — Здесь меня знают, я постоянный клиент. Сказала, что ты моя племянница — и все, вопросов нет. А когда документы поменяем, все будет официально.

Я поражалась ее напору и энергии. Казалось, для тети Веры не существует нерешаемых проблем — есть только препятствия, которые нужно обойти или снести.

Каждый день мы гуляли по городу. Новосибирск оказался больше и красивее, чем я предполагала. Широкие проспекты, современные торговые центры, старинные здания в центре. Тетя Вера показывала мне свои объекты — жилые комплексы, офисные здания.

— Вот этот дом строили два года назад, — рассказывала она, останавливаясь у высотки из стекла и бетона. — Заказчик хотел сэкономить на материалах, а я говорю — не буду строить дерьмо. Лучше меньше заработаю, но репутацию не запорчу.

— И что, согласился?

— А куда деваться? Другие подрядчики обещали золотые горы, а когда дело до серьезной работы дошло — все слились. Остались только мы. Пришлось платить нормальные деньги.

Она говорила об этом с гордостью человека, который знает себе цену и не готов на компромиссы.

Вечерами мы долго разговаривали на кухне. Тетя Вера рассказывала о своей жизни, о том, как строила бизнес, как переживала смерть сына и развод с мужем.

— Знаешь, что меня спасло? — говорила она, потягивая вечерний чай. — Работа. Когда Димка погиб, я думала — все, конец. Зачем жить дальше? Сидела дома, ни с кем не общалась. А потом поняла — можно сдохнуть от горя, а можно сделать что-то важное в память о нем.

— И вы создали фирму?

— Не сразу. Сначала пошла работать простым прорабом — не сидеть же дома с этим козлом-мужем. А потом поняла — могу лучше, чем те дяди, которые руководят. И начала свое дело. Димка хотел быть архитектором — значит, я буду строить то, что он мог бы спроектировать.

— А про мужа не жалеете?

— Что жалеть? — фыркнула тетя Вера. — Он показал свое истинное лицо, когда мне тяжело было. Вместо поддержки начал на сторону ходить. Говорил, что я депрессивная, что со мной жить невозможно. А я и не заставляла — дверь была открыта.

Я рассказывала ей о своей жизни с Игорем — как постепенно теряла себя, как превращалась в красивую куклу, как боялась каждого его взгляда и слова.

— Классический абьюзер, — качала головой тетя Вера. — Таких много. Сначала очаровывают, потом изолируют, потом контролируют. А жертва думает — это любовь.

— Я правда думала, что он меня любит.

— Света, любовь — это когда хотят, чтобы ты была счастлива. А не когда хотят тебя контролировать. Запомни это.

Дни проходили спокойно и размеренно. Я много читала — тетя Вера притащила гору книг о беременности, о воспитании детей, о женской психологии. Готовила простые блюда, когда тетя была на работе. Изучала город, ездила в центр, ходила по музеям.

Постепенно я чувствовала, как возвращается вкус к жизни. Краски становились ярче, еда — вкуснее, сон — спокойнее. Страх, который неделями сжимал грудь, медленно отступал.

К концу недели я уже чувствовала себя почти как дома. Квартира тети Веры стала родной, город — знакомым, а сама тетя — близким человеком, на которого можно положиться.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — сказала я ей как-то вечером.

— Что?

— Ваша энергия. Кажется, что вас ничто не может остановить.

— А что меня остановит? — удивилась тетя Вера. — Мне шестьдесят лет, у меня есть деньги, здоровье, свое дело. Мужика нет — и хрен с ним. Детей нет — но есть теперь ты.